Чтение онлайн

Кладовые пусты.

Буфет заперт.

Библиотека пахнет пылью и скукой.

Кухня — тьма и остывшие очаги. Я сюда не заходил ни разу за десять лет. Сегодня — ради неё.

И всё напрасно.

Чердак холодный, пустой. Только ворона каркнула с балки, будто насмехаясь.

Экономка как сквозь землю провалилась.

Я вышел на улицу. Снег хрустел под сапогами, как кости.

Конюшни.

Конюх сонно распахнул дверь. Взглянул на меня — и побледнел.

— Где она? — только и спросил я.

— Кто, господин? — прохрипел он.

— Не прикидывайся. Экономка. Дита.

— Я… не видел… — Он дрожал. Но честно. Глаза чисты. — Я вообще ее ни разу в глаза не видел.

Я вернулся в дом.

Поднялся в кабинет. Подошёл к окну.

Снег прекратился.

Луна вышла из-за туч — и я увидел их.

Следы.

Тонкая цепочка от задней двери в сад — к чугунной ограде, к серой глыбе в тисах.

К склепу.

Сердце стукнуло так, что, кажется, остановилось.

Нет. Быть этого не может.

Она не пошла туда. Не могла.

Это же… склеп.

Но ноги понесли меня сами.

Я спустился по лестнице, вышел в сад, пошёл по следам — уже почти стёртым, но всё ещё читаемым.

Снег снова начал падать, будто небо пыталось стереть за ней путь.

Но слишком поздно.

Дверь склепа приоткрыта.

Я толкнул её — и замер.

Там, в полумраке, на мраморном саркофаге, завернувшись в три одеяла, как в кокон, спала она.

Волосы рассыпаны по подушке — тёмные, густые, живые.

Лицо — бледное, но спокойное.

Даже во сне — упрямое.

И тут она скривилась во сне.

Эллинер… — пробурчала она.

Выражение ее лица стало еще страшнее.

Позорище-то какое…

Она готова спать среди мёртвых — лишь бы не со мной.

Слово «виноват» впервые за много лет коснулось моего сознания — не как осуждение, а как ощущение.

Тёплое. Горькое. Беспомощное.

Я не знал, что сказать.

Не знал, как подступиться.

Но знал одно: она не должна спать здесь.

Не потому что это опасно.

А потому что… А! Неважно!

Я подошёл, осторожно взял кокон из одеял и прижал подушку к её щеке. И вот так, правда, без матраса, я понёс её в дом.

Кому сказать… Засмеют.

Я проснулась — и первые три секунды не поняла, кто я. Где я. Что со мной.

Сначала не поверила глазам.

Потом поняла: это моя комната.

Моя. Та самая. С равнодушной картиной цветов и скрипучим стулом, что во сне мечтает стать креслом.

— Что за… — прохрипела я, садясь и хватаясь за ухо.

Короста на месте. Гвоздь — в кармане. Мозг — в тумане.

Подождите…

Я засыпала в склепе.

На мраморном саркофаге.

Это я точно помню!

Так какого дракона я снова в своей комнате?!

Какого… дракона…?

Я резко села, задевая локтем край стола, и тут же вспомнила главное.

— Панталоны! — выпалила я вслух, будто в комнате был кто-то, кроме меня и моего паникующего разума.

Сердце колотилось так, будто собиралось выскочить из груди.

Я засунула руку под юбку — осторожно, с трепетом мученицы, ожидающей приговора.

Если их нет — я уже двадцать первая в списке его «шледей за неделю». А ведь неделя еще не закончилась!

…

…

…

На месте.

Фу-у-ух!

Панталоны.

Целы.

Боже, даже чулки не сползли!

Я чуть не расплакалась от облегчения — и сразу же от досады: почему он не тронул меня?

Я выдохнула так глубоко, что, кажется, выгнала из лёгких весь вчерашний страх.

Значит… это не был генерал.

Или…

…или это был генерал, но он вдруг решил стать святым.

Но второй вариант я исключила сразу: святость и алый мундир — вещи несовместимые.

В дверь постучали — мягко, почти по-домашнему.

— Войдите! — сказала я, расправляя на себе платье, как остатки достоинства вместе с манжетами.

Дверь открылась.

Мистер Герберн стоял с подносом и… с письмом.

Но главное — он улыбался.

Не вежливо. Не по-дворецки.

А по-человечески. С облегчением. С благодарностью.

— Мисс Дита! — раздался бодрый, почти весёлый голос мистера Герберна. — У меня для вас письмо!

Я прикрыла за ним дверь — и уставилась на дворецкого. Он выглядел так, будто он выиграл в лотерею и купил себе молодость.

— Вы… вы выспались? — вырвалось у меня.

— Ах, мисс! — воскликнул он, расправляя плечи, как павлин хвост. — Да я спал как младенец! Впервые за четыре месяца в доме не было ни оргии, ни разбитых зеркал, ни дуэли! Последний раз так тихо было, когда господин генерал уезжал к герцогине Вилтон… и провёл там неделю.

— Поздравляю, - кивнула я.
– А вы не могли подсказать, как я оказалась здесь? Ведь, насколько я помню, засыпала я на… ой, имя забыла…

— Эм, - замялся дворецкий.
– Скорее всего, вас перенес господин генерал. Он вчера ночью искал вас по всему дому, но… Я не сдал вас! Клянусь! Я готов был стерпеть любые пытки, о чем тут же сообщил ему.

Значит, все-таки генерал…

Я задумалась.

Как-то узнал, что я сплю в склепе, и перенес на кровать…

Но при этом панталоны на месте.

Странно все это.

Что-то это как-то не вяжется с образом и репутацией неутомимого развратника и дебошира.

Я покраснела.

Не от смущения.

От странного, почти неприличного чувства: я что-то изменила.

— Вот, письмо от отца господина генерала, - кивнул дворецкий, а я похолодела.

Что-то неприятное вдруг сжало внутренности. А что, если мой отчет не понравился?

Дрожащими пальцами я разорвала сургучную печать, готовя себя заранее к худшему.