Чтение онлайн

— Ах, простите, — вздохнула она. — Мне очень неловко. Просто когда мы с Сибилом гуляем, я всегда отряхиваю его от снега. Я привыкла заботиться и…

Она покраснела.

Альбин взял ее за руку, и в этот момент я увидела, как Женна задышала глубже.

Я тут же отвернулась.

— …Она могла сбежать? — раздался его голос уже ближе. Я краем уха уловила разговор, делая вид, что примеряю дешёвые колечки.

— У неё нет родственников. Нет друзей. Я обошёл всех. Обзвонил. Даже лавку на Сент-Клер проверил. Я помню про ухо. Поэтому обошёл всех докторов, целителей и даже аптеки. Её никто не видел.

Мои ногти впились в ладонь.

Ты не искал меня, Альбин. Ты искал ту, кого ненавидишь. А меня ты уже убил. Так ведь?

— Ты боишься, что она поднимет скандал? — прошептала Женна. Так тихо, что слышать это было почти преступлением.

Я замерла.

— Ты обеспокоен репутацией семьи… — продолжала она, и в её голосе прозвучал яд, замаскированный под заботу. — Но… не правильнее ли было бы… заказать статью в газете? В которой рассказать всю правду?

Альбин молчал. Он думал.

— Знаешь, я бы не хотел выносить все это за пределы семьи и делать общественным достоянием, — после некоторых колебаний произнес муж.

— Но ведь ее вина доказана. Письма пришли. В магазинах все проверили. Никакой опасной магии в игрушках не было, — произнесла Женна.

В отражении витрины было видно, как она заглядывается на него, а Альбин стоит и хмурится возле браслетов.

— Я понимаю. Это тяжело. Это твое решение, — вздохнула Женна. — Мне бы тоже не хотелось давать огласку. Я… Я почти боготворила эту женщину… И мне очень стыдно, что я так ошиблась в ней…

Боготворила? Ты даже не знала, как я пью чай — с лимоном или без. Ты не спрашивала, люблю ли я музыку. Ты видела во мне только угрозу. А теперь — удобную мишень.

Альбин все еще молчал. Он сомневался. Колебался. И я видела это.

— Может, она просто… не в себе? — с надеждой спросила Женна. — Может, это просто какое-то временное помешательство?

Альбин стиснул зубы, глядя в одну точку. Он мельком посмотрел на Женну, которая кротко вздыхала над витриной, а потом нахмурился еще сильней.

— Мы все в ней ошиблись, — одними губами произнес Альбин. — И я в первую очередь.

Он смотрел перед собой, словно его волновал не блеск украшений, а что-то другое. Видимое только ему.

— Знаешь, я… Мне стыдно перед тобой, Женна, — произнес Альбин. И повернулся в ее сторону. — Ужас, стыдно. Я ведь мог тогда просто жениться на тебе. И тогда бы мой сын был… Был моим сыном. Законным наследником. И… Он бы рос в семье, где его любят. Но я… Я предпочел яркую красоту нежной доброте и скромности. И в этом моя вина перед тобой…

Женна кротко опустила глаза.

— Ах, вы говорите глупости, — прошептала она ангельским голосом. — Я — старая дева. У меня нет приданого.

— Но у тебя есть твое доброе сердце. У тебя есть любовь к Сибилу. И после случившегося я понимаю, что это дорого стоит, — послышался голос Альбина.

— Ах, что уж ворошить прошлое, — вздохнула Женна, подавшись в сторону, словно сама тема разговора ее смущает. — Что было, то было. И каждый поступил так, как считал нужным. И не будем об этом!

— Нет! Будем! — резко произнес Альбин.

— Но вы женаты, — прошептала Женна.

— О, поверь, это ненадолго. Ты думаешь, я решу продолжить брак с той, которая пыталась убить моего сына? — спросил Альбин.

Женна лишь в ответ кротко вздохнула.

— Осталось только ее отыскать. Она подпишет документы на развод, а я сдам ее правосудию. Пусть сгниет в тюрьме. Или хуже.

Желудок свело так, будто я проглотила гвоздь.

— Тогда нужно дать статью в газету. И рассказать правду о ней. Я уверена, — Женна говорила мягко, почти молитвенно, — что люди, которые её прячут… откажутся от неё, как только узнают, кого они приютили.

Я медленно опустила руку.

Внутри всё обжигало — не болью. Яростью.

Я не плакала.

Я не дрожала.

Я горела.

И в этот момент я поняла:

они не просто ищут меня.

Они хотят, чтобы весь мир увидел меня как чудовище.

Чтобы я не могла вернуться.

Чтобы я не смела поднять голос.

Я хотела закричать. Хотела разбить витрину. Хотела схватить его за ворот и спросить: «Ты хоть раз проверил, правда ли это?!» Но я не шевельнулась. Потому что теперь я — не та, кто молит. Я — та, кто ждёт. И когда правда вырвется наружу… ты будешь молить уже меня.

— Ты права, — сказал Альбин. — Мы сейчас же оплатим покупку, вернёмся домой, возьмём её портрет… и поедем в редакцию.

Он расплатился за покупки.

— Иди в карету, Женна, — послышался голос Альбина. — Я немного задержусь… Мне нужно поговорить…

Колокольчик мелодично прозвенел.

Шаги.

Не к выходу.

Ко мне.

Зачем Альбин остался? Он не мог меня узнать! Или мог?

Я не дышала.

Не моргала.

Стала частью витрины — стеклом, золотом, ложью.

Мне показалось, что его глаза задержались на моей прическе. На моих плечах.

Сердце замерло.

«Не оборачивайся, — приказала я себе. — Даже если он скажет: “Это ты?” — не оборачивайся. Пусть думает, что она ушла. Пусть думает, что её больше нет.»

Я стояла, прижавшись к витрине, как приговорённая к казни.

И ждала…

… когда он назовет мое имя.

— Мадам, прошу прощения, — послышался вежливый голос Альбина. — Разрешите мне посмотреть кольца.

Он не узнал! Не узнал!

Я сделала несколько шагов в сторону, отвернувшись к витрине со шкатулками.

— Ах, вам нужно кольцо для предложения? — послышался голос продавца. — Какое бы вы хотели? Более нежное или яркое?

Казалось, я смотрю на шкатулки. Но нет. Я смотрела в окно, за которым сыпал снег.

— Вот это? О, у вас превосходный вкус! Я уверен, что дама будет в восторге! — рассыпался в комплиментах продавец.

Я мельком посмотрела на роскошное кольцо, которое продавец бережно брал с витрины.