Чтение онлайн

— Это все? — спросила я.

— Да, — кивнул генерал. — Чтобы к вечеру подарок был здесь.

Я кивнула и направилась к двери, чувствуя спиной его взгляд.

Быстро покинув кабинет, я выдохнула уже в коридоре. На душе скребли кошки. Неприятное чувство. Вот он пытается меня соблазнить, и тут же заводит разговор о другой даме!

Я дернула плечами.

Почему его слова «одной женщине» звучат как удар под дых?

И вдруг поймала себя на мысли.

Не-е-е-т!

Быть такого не может!

— Я? Ревную? — удивилась я. — Да я бы рада, если бы он дарил браслеты всем на свете, только бы оставил меня в покое!

И тут же поняла, что мне просто обидно.

Видимо, придется смириться с мыслью, что имею дело с мужчиной, для которого слово «верность» — из разряда ругательств.

Я быстро нашла дворецкого, изложила ему суть просьбы генерала.

Тот кивнул и сообщил, что сейчас распорядится подать карету.

Не успела я выпить чай и позавтракать, как карета была подана. Я накинула плащ, в котором пришла, и направилась к черной карете с золотым вензелем «М».

На мгновенье я забыла о том, что я больше не знатная дама, которой все мужчины вокруг помогают забраться в карету, поэтому забралась в нее сама.

Карета тронулась, а я прильнула к окну.

Город готовился к Новому Году.

На магазинах появились гирлянды, на витринах — магические огоньки.

На центральной площади выросла огромная ель, настолько обильно украшенная игрушками, что даже веток не было видно.

Вся эта предновогодняя суета, которая раньше вызывала у меня восторг, сейчас навевала лишь грусть.

Я видела счастливые семьи, выходящие из магазинов с коробками. Видела пары на катке, детвору, которая счастливо бегала вокруг елки.

Казалось, у всех праздничное настроение, словно вот-вот случится главное чудо.

И вдруг я осознала: я не грущу по празднику.

Я грущу по себе.

По той, что верила, что любовь — это камин, гирлянды и обещания.

Раньше я тащила за руку мужа вдоль этой самой площади, считая шары на ёлке и обещая себе: «В следующем году у нас будет ребёнок».

Теперь я ехала в карете одного из самых порочных мужчин столицы, чтобы выбрать бриллианты для его новой любовницы.

Я прикусила губу.

Нет.

Это не любовь.

Это… ошибка.

Его. И моя.

И почему я не хочу думать, что то, что он перенес меня из склепа обратно в комнату, было… заботой?

Наверное, потому что забота таким мужчинам обычно не свойственна.

Карета остановилась у угла улицы, где даже снег падал с пафосом — медленно, величаво, будто знает: под ним не грязь, а мраморные ступени лучшего ювелирного магазина столицы.

“Сокровища короны”, - переливалась магией вывеска, словно сама была сделана из чистейшего золота.

Я вышла.

Холод обжёг щёки, но я почти не заметила.

Передо мной сиял храм роскоши: стёкла витрин — чище зеркал, двери — позолоченные, вывеска — не просто буквы, а шедевр. Внутри — свет, как днём, хотя за окном уже вечер. Магические лампы горели так, будто не за лорноры, а за чистую мечту.

Столько лет подряд я входила сюда почти каждую неделю.

Тогда мне навстречу бежали — не шли, именно бежали! — с поклонами, с улыбками до ушей, с руками, полными бархатных подушек и новых коллекций:

«Ах, мадам! У нас новое поступление! Только взгляните! Словно специально для вас!»

«Этот топаз… Он мечтал о ваших глазах!»

«Мы отложили для вас несколько пар серёжек с бриллиантами — вы же знаете, мы никому не продадим, пока вы не скажете “нет”!»

А теперь?

Я подошла к двери. Хозяин магазина — тот самый мистер Лардин, в шёлковом жилете и с моноклем на шнурке — заметил меня из-за прилавка.

Взглянул.

Не узнал.

Провёл глазами по моему скромному плащу, по мрачному платью, которое то и дело показывалось из-под плаща, по отсутствию даже намёка на драгоценности.

И тут же отвернулся, будто я зашла сюда с улицы по ошибке. И не стою его драгоценного внимания.

Ну что ж. Знакомый приём.

Когда ты — госпожа, мир кланяется.

Когда ты — служанка, мир делает вид, что тебя нет.

Я вошла.

Звон колокольчика прозвучал одиноко, будто удивлённо: «Ты? Ты сюда? Ты точно не ошиблась дверью? Дешёвые брошки продаются в другом квартале!»

— Добрый вечер, — сказала я, не оборачиваясь к продавцу.

Я направилась к самой дорогой витрине — той, что у дальней стены, под охранной магией и двумя охранниками в плащах.

Внутри — бриллианты. Сапфиры. Изумруды. Такие, что от одного взгляда в глазах рябит, а в голове начинает складываться список: «Что купить на бал? А что сойдёт для званого ужина?».

Но на этот раз я выбирала драгоценности не себе.

«Что угодно может понравиться женщине, если это дарит генерал Моравиа», — подумала я. — «Главное — чтобы весило. И чтобы блестело. И чтобы можно было потом сдать в ломбард, когда её место займёт другая».

Я медленно прошлась по залу.

Мимо серёжек в форме слёз.

Мимо колье с жемчугом размером с виноградину.

Мимо браслетов с гравировкой «Навсегда твоя»…

Как будто кто-то верит в это!

И тут — я увидела её!

Лошадь.

Золотая. От пола до пояса.

С инкрустированными бриллиантами в глазах, с рубинами в уздечке, с хвостом из тончайших золотых нитей, переплетённых с изумрудами.

Она стояла на мраморном пьедестале, гордо вскинув голову, будто только что выиграла королевскую гонку.

Ценник: 12 000 лорноров.

Я замерла.

Потом — фыркнула.

«Ты что? Серьёзно?» — пронеслось в голове.

«Ты хочешь подарить Шледи… лошадь?»

Я приблизилась. Обошла вокруг. Даже заглянула под неё — вдруг там подпись: «Посвящается моей вечной любви». Нет. Только пломба магистрата и печать мастера.

«Не лошадь, — поправила я себя, усмехаясь, — а жеребца! С характером! С мощью!… Подарок с намёком!»

Я кивнула собственным мыслям.

— Солидно. Зато какой масштаб! Это вам не серёжки «на всякий случай» и не браслетик «чтобы не забывала». Это прямо намёк! Намечище!