Чтение онлайн

Я чувствовала запах перегара, пытаясь вырваться из его холодных пальцев.

— Кто-нибудь, уберите отсюда этого старого зануду!

Но в этот же момент старика просто вытолкнули за дверь.

Один из дружков генерала подошел к двери и щелкнул замком.

— Старичку пора отдохнуть! — усмехнулся он. — Ну что, леди!

Один схватил меня за запястье, а потом с изысканной и издевательской галантностью поцеловал мою руку.

— Будем знакомы, мисс! — усмехнулся первый, тряхнув каштановыми кудрями.

Я попыталась пробиться к двери.

— Леди, что же вы? Куда это вы так торопитесь? А? Мы же даже еще не поговорили! — дёрнули меня обратно. Один из них, светловолосый, тут же очутился между мной и дверью, приторно улыбаясь.

— Отпустите! — произнесла я, понимая, что не отпустят.

— Хочешь заработать себе на красивую заколочку? — усмехнулся один из мерзавцев. Он достал золотой и попытался засунуть его мне в рот.

Я выплюнула, пытаясь вырвать руку из цепких рук.

Один стал теснить меня от двери.

Другой схватил за талию.

Третий провёл пальцем по моей шее, будто проверял, из чего сделана.

— Отпустите! — вырвалось у меня, но голос дрогнул.

— Позовите генерала! — крикнула я, уже понимая: он не придёт. Он где-то далеко.

— О, не переживай. Мы тебя ему тоже оставим! Обещаю, птичка. Тебе понравится! — ущипнули меня за щеку.

С пьяным смехом они потащили меня подальше от двери.

— Ну что, милая? — прошептал ближайший, прижимая меня к столу. — Ты ведь знаешь, как это работает. Все они сначала кричат… потом стонут…

Он стал расстёгивать штаны, тяжело дыша.

Я рванулась.

Он засмеялся.

Пальцы впились в мои плечи, в ткань платья, в плоть под ней.

— Я позову стражу! — кричал мистер Герберн за дверью.

— Она была здесь недавно! — ответил один из них, отстёгивая пояс. — Две недели назад. И ещё помнит эту драку. Так что не утруждайся, старик!

Руки на мне.

Грубые. Пьяные. Бесстыжие.

Я сжала гвоздь в кармане — тот самый.

Острый. Холодный.

Мой последний голос.

— Отойдите! — крикнула я. — Я не ваша игрушка!

— Ах, какая гордая! — усмехнулся шрам. — Люблю таких. Сначала дерутся… потом плачут. И просят еще и еще…

Он рванул меня к столу. Платье порвалось, обнажая корсет.

— Так намного лучше! Интересно, что у нас за панталончики!

Я вырывалась, а потом ударилась спиной о дерево.

Книга упала. Листы рассыпались, как мои последние надежды.

— Я первый, — заявил блондин, наваливаясь сверху.

Я вывернулась, как зверь в капкане.

Подняла руку — и вонзила гвоздь в его руку, которой он упирался в стол.

Крик.

Горячая кровь брызнула на бумаги.

Я рванулась к двери.

Но двое схватили меня сзади.

За руки. За волосы. За шею.

— Тварь! — прорычал раненый, сжимая мою шею. — Сейчас я тебе покажу, что делают с такими, как ты!

Он взял меня за горло и потащил в спальню генерала.

— Мы ведь по-хорошему предлагали! — слышала я голоса.

Кровать — широкая, чёрная, с бархатными покрывалами.

Та самая, на которой он, наверное, обнимал сотню женщин.

Та, где он, может, даже мечтал обо мне.

Меня бросили на неё, как мешок с песком.

— Держите её! — крикнул один, стягивая с себя мундир. Бляшка украшенного драгоценностями ремня уже была расстёгнута.

Я брыкалась.

Пиналась.

Кричала — но голос глушит страх.

Остатки платья рвались.

Пуговицы летели.

На шее — синяк от его пальцев.

Подонок навис надо мной, хрипло дыша:

— Не бойся… Больно будет только в первый раз. А потом… ты ещё поблагодаришь.

Я сжала гвоздь так, что остриё впилось в ладонь.

Кровь потекла по запястью.

Горячая. Живая.

Но я не плакала.

Потому что знала: слёзы — это то, что они хотят увидеть.

А я не дам им этого. Пока у меня есть силы брыкаться, я буду! Я не дамся!

Я смотрела в потолок — на герб Моравиа, вытканный в балдахине.

На дракона, обвивающего три луны.

На символ того, кто дал мне кров… и теперь молчит.

«Ты будешь счастлива, я обещаю…» — вспомнился голос лошадки.

Ложь.

Всё было ложью.

Один из тех, кто держал меня, пока третий раздевался, прижал губы к моему уху и прошипел: “Не бойся… Эллинер сказал — делайте, что хотите…”

Мир рухнул в один вдох.

Я не кричала. Крик застыл где-то глубоко — в груди, в горле, в том самом месте, где живёт дыхание.

Я дралась.

Вырывалась.

Царапалась.

Вонзала ногти в руки, рвала ткань, кусала губы до крови, лишь бы не дать им того, что они хотели.

Лишь бы не стать ещё одним обрывком их памяти.

Ещё одной «шледи», которая «сначала царапалась, а потом просила ещё».

Но я бы не просила. Мне проще было бы умереть.

Подонок навалился на меня — тяжёлый, пьяный, с дыханием, отравленным вином и похотью. Его пальцы впивались в мои плечи, будто хотели вогнать меня в саму кровать, в матрас, в тень, утопить в грязи своих мыслей и желаний.

И вдруг — грохот.

Не просто стук.

Не просто скрип двери.

А взрыв.

Дверь вылетела из петель.

Дерево разлетелось в щепки.