Забытая часовня
Шрифт:
— Типа надо! — очень гордо провозгласил Федя. — Есть у меня одна идейка.
Люба пожала плечами, но согласилась.
А Вера подошла к Шуйскому Андрею:
— Андрюш, одолжи мне книжку по русскому!
— Не-а!
— Ну пожалуйста!
— Ну… Купишь мне ящик пива, тогда одолжу!
— Хочешь, я тебе конфетку дам?
— А, ну, тоже сойдет! — Андрей, вполне довольный заключённой сделкой, засунул конфету в рот. — Кстати, а чего ты именно у меня книгу попросила, а? — невнятно поинтересовался он. — Влюбилась?
— Ты перегрелся! — безаппеляционно заявила девушка. — Хотя нет, учитывая погоду за окном, скорее переохладился… — Почему она подошла к Шуйскому? Люба посоветовала, вот и подошла…
— Да? Ой не ври мне! Я тебя насквозь вижу!
— И что же ты там увидел? — подозрительно спросила Вера.
— А, ничего особенного. Сердце, лёгкие, желудок, кишки там всякие…
Срустя пять минут после звонка в кабинет вошёл Кутас. Урок начался. И сразу то из одного портфеля, то из другого начали трезвонить мобильники.
— Выключите телефоны! — надрывался Сергей Владимирович. — Шуйский, а ну быстро отдай мне сотовый! Получишь после урока!
Кутас думал, что парень будет сопротивляться, но тот на удивление легко согласился расстаться с телефоном…
— О, и мой тогда возьмите! — воскликнула Аня.
— И мой!
— И мой!
— Мой тоже!
Кутасенок прошел по классу, собирая мобильники с очень удивленным видом. Скоро они уже перестали помещаться у него в руках. Пошатываясь и стараясь ничего не уронить, Сергей Владимирович подошёл к своему столу, распихал телефоны по шуфляткам, и собрался объяснять тему. Но не успел он открыть рот, как из ящика стола понеслась мелодия похоронного марша. Кутас кинулся к своему рабочему месту, но к тому времени, как он, по очереди открывая шуфлятки и роясь среди телефонов, схватил трезвонящий сотовый, музыка прекратилась. Классный руководитель с досадой швырнул телефон обратно и встал. Тут же зазвонил другой мобильный…
Спустя пятнадцать минут Кутасёнок, обложенный мобильниками и взмыленный, как после трёхкилометровой пробежки, уже сидел на полу, под оглушительный хохот своих учеников. Телефоны безостановочно трещали, Кутас хватал то один, то другой, но тут он поднял глаза и увидел… Увидел Федю, который под партой поочередно набирал номера. Кутас с воинственным криком подскочил к Федору и вырвал телефон у него из рук.
— Шилин! Ты! Ты! Ты!
— Ну, я, я, я, — пожал плечами Федя.
— Ты! Кто ещё не сдал телефон?!
Все промолчали.
Кутас успел произнести целых тридцать четыре слова, как сотовые снова зазвонили. Один. Другой. Третий…
— Кто?! — дико завопил Кутас. — КТО?!!!
7 «А» дружно поднял пустые руки вверх. Мы, мол, здесь не при чём…
На перемене три подруги подошли к Шилину:
— Федь, как ты это сделал?
— А, сговорился почти со всеми в классе, чтоб будильники с интервалом в одну минуту поставили… Я просто, типа, понимаешь, домашку не сделал…
*
— Исрафилова и Лакизо! Почему опять опаздали? И немедленно выкиньте жвачки в мусорку! А то на плечи налеплю! Радько! Почему глаза накрасила? Красить надо мозги, а не лицо! — Барисова Тамара Ивановна сурово уставилась на девочку своими поросячьими глазками.
— Когда стану патологоанатомом, тогда буду раскрашивать. Мозги. Кисточкой и гуашью, — пробормотала Люба так, чтобы историчка не слышала. А та продолжала разливаться соловьем:
— Шуйский, сядь, как подобает ученику! Прохор, дневник на стол! Скуратова! К доске!
— С Днём Святого Валентина вас! — радостно сказал Кочан.
— Ты будешь следующим! — пригрозила Барисова.
— Ну вот, — расстроился Игнат. — Хочешь сделать человеку приятное, а этого никто не ценит, — он картинно махнул рукой, как бы посылая всех куда подальше, и уселся в классическую позу философа, углубившись в учебник по всемирной истории.
— Сейчас вообще вон пойдешь! — обиделась Тамара Ивановна.
В дверь постучали.
— Кто мешает проводить урок?!!! — возмутилась учительница.
Из-за двери показался Шилин Федя.
— С Днём Святого Валентина! — сияя улыбкой провозгласил он.
— Ты почему на урок опаздываешь? И ещё: я тебе уже сто раз говорила, что пользоваться корректором нельзя! Все тетради им извазюканы! Ладно, садись.
— Федя прямо камикадзе какой-то — на урок к Барисовой опаздывать! — прошептала Надя.
Вера согласно кивнула:
— Да у него это на лбу написано, что он камикадзе! Корректором!
У каждого учителя скопилась целая коллекция отобранных у Феди карандашей-замазок, но Федя исправно приносил новые. Корректоры из учительских столов можно оптом в канцтовары продавать! — шутил директор. А в учительской Федя назывался не иначе, как Властелин корректора.
В дверь снова постучали.
— Ну, кто там ещё?!!! — заорала Барисова.
Дверь приоткрылась и из-за неё показалась голова старшеклассницы:
— С Днём Святого Валентина! — улыбнулась она, хотя улыбка получилась улыбкой смертницы, которая только теперь поняла, на что она согласилась. — А мы тут валентинки раздаем… — девушка продемонстрировала полные руки открыток.
— ВОН!!! Все вон отсюда! — взорвалась учительница. — Маленькие они ещё с этим днем Валентина! Об учёбе думать надо, а не о любовях всяких!
«Ну конечно, — возмущенно подумала Люба, первый раз влюбившаяся в четыре года, — влюбляться надо на пенсии, самый подходящий возраст! А еще лучше — в гробу!»
У старшеклассницы от громового рыка Барисовой затряслись руки, и несколько валентинок упали на пол. Они все были разных цветов: красные, розовые, бардовые, изредка попадались зелёные, жёлтые… Но одна из них, светло-коричневая, с голубовато-серыми разводами, внезапно привлекла внимание Нади. Скорее всего тем, что не отвечала стандартам средней валентинки, хотя ничего особо примечательного в ней не было. Но тем не менее взгляд, вскользь брошенный на открытки, сразу зацепился именно за неё. Надю как будто кольнуло что-то изнутри, заставив присмотреться к ней получше. К несчастью, у девочки было плохое зрение, и, чтобы как следует рассмотреть открытку, Надя стала перегибаться через парту…
— Эй! — шикнула ей в ухо Вера. — А ну давай назад! Совсем того, что ли? Мозги дома на просушку оставила? — девочка втащила подругу на место. — Да что с тобой? Ты, Надюха-сеструха, видать, сегодня не выспалась!
«Надюха-сеструха» очумело потрясла головой, отгоняя наваждение. Никакой старшеклассницы уже не было, она сразу собрала валентинки и вылетела из класса со скоростью пули, выпущенной из автомата Калашникова: рык Барисовой гарантировал ей заикание в ближайшие полчаса как минимум. Как в банке. Надя ещё раз помотала головой, пытаясь восстановить в хронологической последовательности то, что с ней произошло. Барисова наорала на старшеклассницу. Та выронила валентинки. Потом тут же их подняла и скрылась за дверью. Нет, что-то не сходится. Ведь Надя сначала увидела открытку, потом долго её разглядывала, потом стала вылезать из-за парты… Это всё минуты три заняло, не меньше! И всё это время валентинки лежали не полу! Значит, девушка подняла их не сразу… Или сразу? Что же тогда, получается, что Надя на пустой пол всё это время пялилась, и ничего вокруг себя не замечала? Наверное, так и было. Барисова уже давно забыла про дежурную старшеклассницу и в данный момент доказывала Кочану, что ложиться спать надо в восемь часов.