Забытая часовня
Шрифт:
— Круто! — восхитился Кочан. — Новый мировой бестселлер! «Гарри Поттер и Фокус Параболы»! Кстати, у меня объявление! — Кочан вскочил на парту, откашлялся и начал: — Граждане и гражданки Республики Беларусь, а так же другие лица неопределенной национальности! Кутасёнок просил передать, что нас, любимых всеми пацанов 7 «А» будем поздравлять на пятом уроке вместо английского языка! Я, — он картинно стукнул себя в грудь, — всё сказал, — и спрыгнул на пол.
Прозвенел звонок.
— Пошли на физру, — вздохнула Вера.
*
Люба наконец застегнула ремешок на лыжных ботинках, перекрестилась и съехала с горки. На полпути она ударила сама себя лыжной палкой и картинно рухнула в сугроб, проделав остальной путь на животе.
— Ау, Японопомешаная! — крикнул ей Андрей, лихо проезжая мимо.
Федя, в ярко-фиолетовой куртке, на которой белыми буквами было написано «А мне всё фиолетово», кинулся помогать Любе, которая уже и без него почти встала, но по пути споткнулся и свалился на неё, снова повалив в сугроб.
— Шилин!!! — завопила девушка.
Надя, глядя на всё это, на всякий случай отошла подальше от края горки, на которой 7 «А» катался на лыжах.
— Ужас какой, — пробормотала она.
— Почему ужас? — удивилась Вера.
— Они же сейчас все будут мокрые! — воскликнула девочка, разглядывая Любу, которая наконец спихнула с себя Шилина и сейчас размышляла, каким это чудом ей теперь забраться наверх, чтобы передать лыжи Вере.
— Ну и что? Зато весело. И, кстати, они не «сейчас будут мокрые», они уже мокрые, — пожала плечами Вера. — А ты почему не катаешься?
— Я не умею!
— Ну и я не умею. И Люба не умеет.
— Я боюсь! Я упаду!
— Подумаешь! Снег ведь мягкий!
— Всё равно боюсь! — упорствовала Надя.
— Ну попробуй! Что ты вечно упираешься…
— Шуйский — козёл! — влезла в разговор Люба, которая забралась наверх, сняв лыжи, и теперь протягивала их подругам. — Кто следующий?
— Надя, — решительно произнесла Вера.
Надя посмотрела на облепленного снегом Федю, на Кочана со следом от лыжи на лбу, на Юру, который лежал посреди горки, заметённый снегом до такой степени, что не мог двигаться и которого использовали вместо трамплина…
— Нет! — наотрез отказалась Надя. — Ни за что! Никогда!
Люба и Вера переглянулись.
— Никогда не говори «никогда»! — весело сказала Люба и схватила Надю за ногу, а Вера попыталась надеть на эту самую ногу лыжу.
— Эй, вы что делаете?! — вопила Надя, прыгая на одной ноге. — Я не хочу! Я боюсь! А-а-а!
Вере не удалось надеть лыжу подруге на ногу, но зато девочка, прыгая, умудрилась наступить на другую лыжу, лежащую на земле, и на ней же и поехала вниз.
Минск огласил дикий крик. Надя ехала на одной лыже, как на сноуборде, с задранной левой нагой, и вопила. Наконец она доехала до конца горки, так и не упав. Крик постепенно сошел на нет. Надя пошаталась немного, а потом, сообразив, что она только что сделала, свалилась в сугроб.
Учитель физкультуры Котиков удивленно и одновременно довольно посмотрел на девочку:
— Ну, Чикунова, не ожидал то тебя такой прыти. Высший пилотаж! Десять баллов, — улыбнулся он и открыл журнал.
Вера с Любой переглянулись, посмотрели на Котика, потом на торчащие из сугроба Надины ноги, на одинокую лыжу… А потом расхохотались.
*
— Эта дура ходит на шпильках! — заявила Люба таким тоном, словно объявляла о государственной измене.
— И что?
— И ничего! Шпильки — полный отстой!
Проходящая мимо Даша, на ходу кокетничая с каким-то парнем, слегка повернула голову и по-матерински улыбнулась Любе.
— У-у-у… — со злостью выдавила из себя девочка.
— Спокуха! Не обращай на неё внимания. Лучше скажи, ты знаешь, что на последней олимпиаде 201-ая школа нас опять обошла?
— Чего?! Не может быть! — Люба с ненавистью глянула на виднеющееся в окно жёлтое здание 201-ой школы — вечной соперницы 4-ой гимназии.
— Может. Олимпиада была по физике. Мороз рвёт и мечет. Когда она об этом узнала, с дури швырнула на пол чернильницу, весь пол в своем кабинете замазала. И в этот момент к ней заходит Барисова!
Вера с Любой замерли с открытыми ртами, ожидая продолжения. Мороз и Барисова — они терпеть друг друга не могут. Девчонки часто видели их перепалки — худой, подтянутой Ольги Игоревны в деловой одежде с пепельными прямыми волосами, и необъятно толстой Тамары Ивановны с короткой кучерявой каштановой шевелюрой.
— Заходит, значит, наступает в чернильную лужу, и ка-ак грохнется! Скандал был — ну просто, как говорится, «трымай порты, хавайся у бульбу»! Правда, у Мороз после этого инцидента резко поднялось настроение…
Вера и Люба давились от смеха:
— Слышь, а там вмятины на полу случайно не осталось после падения Барисовой?
— Вроде нет. А жаль. Водили бы первоклашек на экскурсию, показывали бы им «Великую Барисовскую впадину»! Новая форма рельефа на территории нашей гимназии!
— Пол слишком крепкий оказался…
Девчонки снова прыснули.
— Кутас опять опаздывает…
— А когда он вовремя приходил?..
— Все садимся по местам! — велел вошедший в 339-ый кабинет Кутасёнок. Его, естественно, проигнорировали, но Кутаса это мало волновало. — Шуйский! Встань с моего стула!
— Да пожалуйста! — Андрей встал со стула перед учительским столом и отодвинул его в сторону Кутаса, одновременно ставя на его место другой и таким образом по-прежнему оставаясь на учительском месте.
— Шуйский!
— Что!? Я же встал с вашего стула, вон он стоит, можете садиться!
— Уйди с моего рабочего места! За столом должен сидеть я!
Андрей пожал плечами, слез со стула и уселся на стол.
— ШУЙСКИЙ!!!
— Ну что?!!! Я ушел! Сидите теперь за своим столом, а я буду сидеть на столе! Вы же не запрещали!
В конце концов Андрея со стола согнали. Сергей Владимирович сел на свое законное место, но его глазам тут же открылся вид на ботинки Кочана, который положил ноги на первую парту, за которой сидел, и делал вид, что прикуривает от шариковой ручки.
— Кочан!!! Ты кого тут из себя изображаешь?!!!
— Президента, — туманно ответил Игнат.
— Кого?!
— Президента. А что, давайте у нас в классе президента вместо старосты выберем?!
— Кочан! У нас тут не демократия!
— А что? Диктатура пролетариата?