Чтение онлайн

– Эдвина, дорогая, нас всех беспокоит твое будущее. Арман Лорье, у которого уже была невеста. Франсуа де Сен-Кар, который покалечился сразу после того, как твой папа имел важный разговор с его дедом. Филипп Монтруа, сбежавший с этой своей актриской после договоренности о вашей помолвке.

Тетя безжалостно перечислила всех несостоявшихся женихов Эдвины. Та взглянула на папеньку. Граф был бледен – возможно, его посетило некое предчувствие.

Тетя Августа обвела родственников взглядом и набрала в легкие побольше воздуха, словно собираясь нырнуть в воду, а это был верный признак того, что она намерена сказать нечто очень важное.

– Я полагаю… – начала она, – я полагаю, дорогая Эдвина, что на тебе лежит семейное проклятье.

– Но Эффи! – воскликнул граф, его лицо мгновенно стало пунцовым. – Какое проклятье в… в… – Он замялся.

– …в нашей респектабельной семье? – закончила за него тетя Августа. – В нашей семье всё возможно. Вспомни прадеда Кларенса. Он ведь был сумасшедшим, на склоне лет совершенно впал в детство. – Августа повернулась к Эдвине, которая сидела, боясь пошевельнуться. Официальную версию семейной истории она слышала, и не раз, теперь же ей представилась возможность узнать кое-какие дополнительные подробности. – Можешь себе представить, дорогая, он воображал себя восьмилетним мальчиком и требовал подарить ему деревянную лошадку-качалку… – Тетя Августа снова обратилась к Валеру. – А помнишь нашу двоюродную прабабку Маргерит? Ее обвиняли в наведении порчи. Хотя я считаю, она просто смертельно надоела мужу. Он спал и видел, как бы найти повод для развода. Ну а Томас и Луи? Авантюристы! Столько лет морочили людям голову, ведь никто не знал, что они близнецы – они никогда не показывались вместе. Я уж не говорю о фамильном привидении в Швице. И даже не вспоминаю об Анри Свирепом. И кроме того, Валер…

– Довольно, – слабым голосом перебил ее граф. Он сидел в кресле, обхватив голову руками.

– Ты все еще думаешь, что семейному проклятью неоткуда взяться? – В голосе Августы де Ла Мотт не было насмешки: она таилась в ее глазах, но граф этого не видел, потому что смотрел в пол.

Эдвина поджала губы. Делать вид она не очень любила, а настоящих эмоций сейчас и не испытывала. Были, конечно, и легкое замешательство, и некоторое удивление в первый момент. Но не более того. Семейное проклятье – не самое приятное открытие, но всё же это гораздо, гораздо лучше, нежели навязываемое обществом и родителями замужество. В глубине души Эдвина всегда знала, что рано или поздно вскроются некие обстоятельства. В каждой семье они есть, только не всегда выплывают наружу. Это знает всякий.

Слава богу, тетя Августа и не ожидала от Эдвины чего-то в духе папенькиных артистических эскапад или матушкиных мигреней. Можно было не изображать потрясение и уж тем более не падать в обморок.

– Ты думаешь на прабабку Маргерит? – спросил граф.

– Скорее на ее муженька. Впрочем, я подозреваю всех, – отозвалась тетя Августа, – и тебя в том числе. Наслать проклятье может каждый, даже тот, кто ничего не смыслит в магии.

– Что ты такое говоришь?! Впрочем, надо что-то делать! – сказал граф, не предпринимая, однако, никаких попыток сделать что-то немедленно. Напротив, он удобнее устроился в кресле, полагая – вполне резонно, поскольку знал сестру, – что она приехала не только сообщить сенсационные известия о проклятье, но и предложить решение. Он не ошибся.

– Для начала, – ответила тетя Августа, – нам следует проконсультироваться со специалистом.

– А разве есть специалисты по таким проклятьям? – спросила Эдвина, решив тоже принять участие в семейном совете.

– Разумеется, есть, дорогая. Я говорю о консультации с человеком, сведущим в магии.

– Ха! Они все шарлатаны! – презрительно бросил граф, но тут же смутился и закашлялся, пытаясь скрыть замешательство.

– Мы найдем не шарлатана, – заверила его тетя Августа. – Но уж, конечно, не в вашем захолустье.

– Сомневаюсь, что и Оксере есть грамотные волшебники, – скептически сказал граф.

– А кто говорит, что мы будем искать его в Оксере? Я заберу Эдвину к себе. Ей давно пора убежать из дома.

Через неделю после приезда тети Августы состоялся прощальный ужин в ее честь, на котором почтенная дама торжественно пообещала, что к Михайлову дню свадебные колокола непременно прозвучат. А на следующее утро они уже сидели в коляске напротив провожавшего их графа, и гнедой Орлик, любимец Эдвины, мчал их прочь из Арле. Девушка рассеянно смотрела в окно на убегающие вдаль поля, пока мысли ее витали в иных сферах.

Оксер

Родина встретила Себастьяна Брока ярким солнцем, проникшим в щелку между шторками на иллюминаторе, и унылым голосом офицера таможни.

– Гото-о-овим документы, гото-о-овим документы, – громко выкрикивал он, стуча каблуками по коридору. Его помощник лихо козырял и застывал в дверях каждой каюты, пока начальство, не снимая белых перчаток, неторопливо проверяло бумаги.

Себастьян прижал ладони к глазам, пытаясь сбросить с себя сон. Как и обещал вчера за ужином помощник капитана, причалили они в шесть утра, и понежиться в постели – если такое слово применимо для узких коек на вендоррском пароходе – пассажирам не довелось. Офицер Балдвин поднялся на борт «Святой Маргариты» ровно в семь.

Раздался стук в дверь. Себастьян впустил таможенников и, отчаянно борясь с зевотой, протянул сложенный вдвое документ. Пока старший изучал печати в его ольтенском паспорте, а младший специальным устройством проверял багаж на наличие магии, молодой человек выпил стакан воды и присел на край койки.

– Оружие, магические артефакты, национальное достояние иностранных государств, шлезские сыры, маркфуртские золотые рыбки, иное, запрещенное к ввозу, имеется? – усталым голосом произнес Балдвин, повторявший этот перечень уже не раз и не два за сегодняшнее утро. Себастьян отрицательно покачал головой. Офицер неторопливо кивнул своему помощнику, тот извлек из кармана печать, открыл ее – и в паспорте молодого человека среди грифонов с копьями наперевес появился свеженький, ярко-фиолетовый лев на задних лапах. Себастьян потянулся за документом, но Балдвин слегка отстранил руку, и пальцы молодого человека схватили воздух.

– Студент?

– Да.

– Летние вакации уже закончились. Выпускник?

– Да. А в чем дело?

– Добро пожаловать домой, сударь, – сказал офицер, возвращая паспорт.

Погода стояла прохладная, в багаже не было ничего запрещенного к ввозу, документы были в полном порядке, тем не менее Себастьян почувствовал, что сорочка прилипла к спине.

Под протяжное «гото-о-овим документы», раздававшееся дальше по коридору, он направился в туалетную комнату и, приведя себя в порядок, через полчаса сошел на берег.

В порту кипела жизнь. На соседнем судне шла погрузка – скрежетала лебедка, поднимая на борт клетку с отчаянно визжащими свиньями. Возле лебедки суетился приземистый человечек, судя по всему, владелец животных, а невозмутимый боцман бросал время от времени басовитое «Не бойсь!». Прямо на пирсе шла торговля – рыбаки вернулись в порт с богатым уловом. Из общего гомона долетали отдельные фразы: «Рыба свежая, посмотри на жабры, дурень!», «Три талла сдачи, хозяюшка», «Вон ту, вон ту, которая хвостом шевелит», «Да они все хвостами шевелят!»

На пристани толпились встречающие, сновали носильщики. Дальше, на площади, ждали кареты и наемные экипажи – то и дело раздавалось «по-о-осторонись» возниц, щелкали кнуты, гремел и стучал перемещаемый багаж. Волны с шумом ударялись в каменные берега.

Себастьян поудобнее взялся за ручку чемодана, поправил шляпу и начал пробираться через толпу. Домой он спешил, но не настолько сильно, чтобы отказать себе в удовольствии размять ноги после тесноты каюты второго класса. Небольшая прогулка по Каштановому променаду, потом обед в одном из бесчисленных рыбных ресторанчиков, а вечером можно послушать музыку или даже сходить в театр. Ехать домой можно и завтра. Что решит один день?