Чтение онлайн

Она снова почувствовала противный кислый запах и поморщилась от омерзения. Девушка с детства испытывала отвращение к местной еде, которую вечно засаливали, консервировали, делали чересчур сладкой или острой, а иногда горькой, чего Сюльри искренне не понимала.

На круглом столике рядом с кроватью стояли тарелки полные всевозможного вида солений, а в центре, во главе стола, находилась огромная пиала с супом, правда, на суп эта масса из мяса и воды была не очень похожа. Сюльри наклонилась и брезгливо отпрянула – кусок мяса был сырым, тонкие струйки крови вытекали из него, соединялись с водой и окрашивали её в розовый цвет.

«Как это вообще можно есть? Я что собака?» – она подняла левую руку и прикрыла нос ладонью. Чувство голода, которое было нехотя начало просыпаться, мигом исчезло, уступив место тошноте.

Внезапно её озарила занятная мысль. Сюльри окинула комнату быстрым взглядом, пригляделась к двери, что была плотно закрыта, и попыталась встать на ноги. Но это ей все никак не удавалось: всякий раз, стоило Сюльри прочно встать на обе ноги, она тут же теряла равновесие из-за дрожи в коленях и падала назад на кровать.

– Вот же! – в порыве выругалась Сюльри. Она в панике осмотрелась. Заметив за спинкой кровати простенький плетеный стул, она радостно потянулась за ним. Спинка была непрочной, но как подспудная опора годилась. Сюльри оперлась о стул левой рукой, с кряхтением поднялась на ноги и неспешно двинулась к двери, обливаясь холодным потом и дрожа от усилий.

«Ну что за ерунда! – злилась она. – У меня же руки нет, а не ноги, почему же так тяжело стоять? Что за лекарство давал мне тот жрец? Одно вылечил, другое покалечил. Так-с, ещё немного, доберусь до двери, а там…»

Что она будет делать, когда окажется «там», Сюльри толком не понимала, но оставаться более в этом странном месте, рядом с существами, которые причастны к её травме, она не желала. Сюльри не знала, сколько времени прошло с тех пор, как её тело принесли в Храм, и понятия не имела, как к её пропаже отнеслись в Доме. Со страхом она подумала о Матушке. Мысли об этой суровой и властной женщине с ледяным взглядом заставили Сюльри замереть на месте.

«Она же теперь меня… Куда же меня теперь отправят? Оставить в Доме калеку? Нет, Матушка никогда не решится на подобную мерзость, она наверняка продаст меня бродячим торговцам или циркачам, не иначе», – от этих мыслей ей стало плохо. Она судорожно вцепилась побелевшими от напряжения пальцами в спинку стула и едва не упала.

«Нет, сейчас не время бояться, – Сюльри покрепче сжала руку и тяжело отдышалась. – Надо уходить, потом буду трястись от страха. Хоть эти твари и не страшнее Матушки, да всё же она как-то попривычнее будет. Может, удастся уговорить её продать меня кому поприличнее. Я ведь столько всего для неё сделала».

Стойкая уверенность в том, что её работа в Доме была необычайно полезна для Матушки, несколько успокоила Сюльри, по крайней мере, на время, и теперь она полностью смогла сосредоточиться на ходьбе. Правое плечо не болело, оно лишь слегка зудело, доставляя дискомфорт, который, впрочем, было легко терпеть. Единственным препятствием для побега, по мнению Сюльри, была её неспособность твёрдо стоять на ногах без помощи, остальные были лишь незначительными явлениями временного характера. Голод и боль? Ха, она не в первый раз оказывается с ними заодно. Сколько раз ей приходилось скитаться по улицам в поисках еды, сколько раз её избивали за воровство, пока Матушка не подобрала бедняжку. Если существовал в мире иммунитет к боли и голоду, то Сюльри давно его выработала.

Сюльри оступилась, запутавшись в ногах, стул громко скрипнул, проехался по скользкому паркету и с грохотом повалился на пол, она едва успела ухватиться рукой за ручку двери, чтобы не упасть. Сюльри прислушалась – тишина.

«Никто не услышал? – она облегченно вздохнула и смахнула пот со лба, опершись о дверь. – Пронесло, осталось только найти выход из этого странного места».

Сюльри с силой надавила на ручку, дверь с лёгкостью поддалась и бесшумно отворилась наружу. Девушка выглянула – никого. Только голые темные стены, мягкий свет жёлтых ламп и тихое потрескивание от горящих поленьев где-то справа.

«Камин, – думала она, вслушиваясь в каждый шорох. – Это место чем-то похоже на Дом, если это и правда так, то я примерно на третьем этаже, значит, мне надо найти лестницу, надеюсь, тут есть чёрный ход, не через парадный же мне ломиться».

Она осторожно вышла за дверь, опираясь на гладкие теплые стены, и двинулась налево. Коридор оказался длинным и широким, из него вели куда-то вглубь дома множество дверей, точно таких же, как и та, что вела в комнату, куда девушку принесли жрецы. Сюльри шла медленно, стараясь быть как можно тише, она постоянно оглядывалась и прислушивалась, но кроме треска поленьев ничего не нарушало безмятежного молчания.

В конце коридора она неожиданно для себя наткнулась на тупик – ровная пустая стена встретила её насмешливым безмолвием.

«Вот же! А я уж было подумала, что удастся сбежать легко! – она разочарованно плюнула в стену. – Значит, это место совсем не такое, как Дом. Придётся идти в другую сторону. Где же у них тут может быть лестница?».

Она развернулась и шагнула вперёд, к несчастью, её рука оперлась в эту минуту о дверь, которая резко распахнулась, заставив Сюльри с грохотом завалиться внутрь комнаты.

***

Ом Тея с лёгким интересом глядела на Вача. Её светло-зеленые глаза светились нескрываемым счастьем, а пухлые губы тронула нежная улыбка. Она была похожа на ребенка, который никогда в своей жизни не знал ни горестей, ни неисполненных желаний. Её голое тело было произведением искусства: плавные линии округлых женственных форм, мраморная кожа светилась изнутри, запястья и щиколотки тонкие и изящные, тёмные локоны цвета спелой вишни спускались до поясницы, мягко обрамляя красноватыми волнами упругую грудь. Богиня была прекрасна до боли в глазах. Открытое одухотворенное выражение лица придавало её наготе оттенок невинности, детской непорочной непосредственности и заставляло в благоговении отводить взгляд от тела, как от святынь, которые так тщательно скрывают жрецы от глаз смертных за толстыми стенами храмов.

Но Вач смотрел богине прямо в глаза, не обращая внимания на ослепляющее сияние, исходящее от неё, и дрожь, что сотрясала его тело. Он собирался с силами, чтобы открыть рот и высказать то, что его волнует, тогда как Ом Тея спокойно ждала, и её вид говорил о том, что она готова просидеть так хоть до скончания человеческого века. Однако терпение бессмертных не сравнится с поспешностью смертных. Вач глубоко вздохнул, сжал ладони в кулаки, крепко зажмурился и с почтением выпалил:

– Великая госпожа Ом Тея, первая супруга Верховного божества, Его сиятельства Бо Юкана, мать двух богов, что своим сиянием затмевают Солнце…

– Довольно, – она мягко подняла руку и с широкой улыбкой продолжила: – Тебе не стоит вести себя подобным, чересчур учтивым образом, Вач. Мне прекрасно известны мои имена и титулы, я легко запомнила их все за восемь тысяч лет. Чего ты хочешь? Для чего пришёл ко мне в такую минуту? Тебе ведь известно, какой сегодня день.

Её взгляд был мягким, голос ласковым и звонким, но Вач весь содрогнулся, стоило ей произнести первое слово, и не смог ответить сразу. Он открыл глаза, шумно сглотнул и дрожащим голосом произнёс: