Забытые на обочине
Шрифт:
– Отчего же...
Гриша стеснительно улыбнулся и произнес неуверенно.
– Знаешь, мне кажется, что я ещё как-то не проснулся... Все очень странно... Москва, ты и твоя какая-то шалая работа...
За дверьми кухни раздались громкие голоса и шум развеселой компании, Михаил вскочил.
– Ничего, Гришаня! Сейчас проснешся! Сейчас мы тебя встряхнем! Начнем наш праздник, черт побери! Через неделю Международный Женский день! Начнем подготовку! И-ёйх! Люблю безобразия!
Он потащил Гришу в большую комнату, где на громадной постели, лишь час назад служившей ложем порочной любви, был уже накрыт стол, если можно так определить. А вокруг него сутилась пестрая компания веселых парней и девушек, знакомить с которыми Михаил не стал, лишь прошептал быстро.
– Здесь два гомосеки, а вон той рыжей - остерегайся! Есть информация, что она СПИДоноска!
Ни гомосеков, ни спидоноски Гриша не разглядел, праздник в честь грядушего через неделю Женского Дня обрушился без подготвки и, к своему удивлению, Гриша сразу почувствовал себя в этой незатейливой компании словно родным.
Через несколько часов, когда Гриша уже развеселился не меньше, чем остальные, Мишка исполнил свой сольный номер - вскочил на стол и спел, конечно, - "Тум-балалайку". Так же лихо, как когда-то в Балтийске.
После этого пения происходящие события в голове Гриши несколько смешались и деталей празденства он не помнил.
Очнулся, когда Мишка приподнял его со стула и повел по коридору, укоризненно бурча.
– Уж больно ты резво рванул с места! Я тоже не учел, что у тебя был длинный тауйм-аут.
В полной темноте они толкнулись в двери спальни и Михаил подтолкнул его в спину.
– Иди, иди, спи сколько влезет. Утром я разбужу.
Гриша шатаясь шагнул в темноту и в углу комнаты вспыхнул желтый свет ночника - полная женская рука опустила выключатель и исчезла под одеялом. Женщина лежала на боку и её крупное сильное бедро приподымало теплое одеяло, как волдырь на спине.
В голове у Гриши шумело, но он почти протрезвел, кое-как разделся и сел на край постели, посидел неподвижно и спросил осторожно.
– Мне можно рядом?
Ему никто не ответил и он услышал ровное и глубокое дыхание. Он острожно залез под одеяло и тут же почувствовал теплоту сонного тела, аромат густых духов. Он вытянулся, слегка прижимаясь к большому телу и свет погас, женщина перевернулась к нему грудью, обняла за шею большой и тяжелой рукой, спросила сонно.
– Ты не очень пьян?
– Не знаю.
– Помнишь как меня зовут?
– Лариса...
– Нет. Лариса ушла домой. Я - Светлана.
– Светлана, - повторил он.
Она прижалась к нему бедрами и засмеялась.
– Господи, ты уже завелся!
Мягким движением всего тела он перевернул её на спину, лег сверху, словно на горячий песок пляжа, попробовал потянуть вверх тонкую рубашку с её ног и тут же низ его живота перехватила судорога, напоминающая щекочущую боль, он дернулся, скрипнул зубами и замер. Все было кончено. Не начинаясь.
Женщина обняла его за спину и сказала, подавляя легкий смех.
– Меньше надо пить, милый. Такое бывает. Полежи так спокойно.
Он знал, что выпивка здесь не при чем, но послушался, застыл неподвижно и - заснул.
Чтобы проснуться от веселых голосов, музыки и шуме во всей квартире чтоб там ни было, при всех сложностях жизни, в компании Мишки веселится умели - когда наступал час праздников. А скоро праздник - Международный Женский День, признаете вы его или нет.
Глава 10. Лютая псарня.
Михаил потеряно стоял посреди спальни, держал в руках по бутылке пива и спросил удивленно.
– Гриша, куда, к чертовой матери, девались три дня, ты не знаешь?
– Какие три дня?
– спросил с постели Гриша и не узнал своего хриплого голоса.
– Как какие? Сегодня уже четверг!
– он горестно вздохнул.
– Ну, ладно, ты хоть чем-то полезным был занят, а я-то, неужели так и пил без передышки?
– Наверное.
Гриша сел на постели, чувствуя что весь он пропах чем-то незнакомым, слегка приторным и возбуждающим.
– Гришка!
– укоризненно застонал Михаил.
– Мы эдаким образом помрем в нищите! Работать, черт побери, надо!
– Я не понял твоей работы.
Михаил взглянул на него и засмелся.
– Я - пират! Произвожу пиратскую видео-продукцию. Но в душе художник! И потому для этой своей души снимаю фильмы, которые пошляки называют "порнухой". И к этому делу я пристрою тебя.
– Не хочу.
– подавил испуг Гриша, а Михаил засмеялся.
– Не бойся. На постели с девочками работать не будешь.
Он хитро сощурился и радостно сообщил.
– Ты подходишь на роль наемного убийцы!
– Кого?
– Киллера! Выражаясь профессиолально! Если ты за пару тысяч баксов кого замочишь, то тебя ни казнят, а по новой посадить в психушку!
– Спасибо...
– Подожди!
– Мишка уже захлебывался, радуясь своей идее.
– Пришибешь кого по заказу, и если поймают, то из психушки лет через пять по новой отпустят, а у тебя - много тысяч баксов! Ты, с определенной точки зрения, бесценный человек, Гриша! Можешь на этой специализации просто разбогатеть!
Гриша помолчал и спросил нерешительно.
– Кого тебе надо убить, Миша?
– Если б я знал! Кандидатов не имею... Ну, ладно. Займемся твоим трудоустройством. Гриша, что ты умееншь делать руками? Или что ты можешь наварить мозгами?
Почти без раздумий Гриша ответил.
– Ничего.
– Так я и думал! Через неделю пойдешь на курсы шоферов. Потом будешь своего начальника возить.
– Кого?
– Меня, конечно!
– заржал Мишка.
– Личный шофер - правая рука хозяина! И половина его сердца с мозгами!
Гриша взглянул на него, неуверенно улыбаясь.
– Михаил... Ведь ты меня в общем-то и не знаешь. Всего пара месяцев в Балтийске...
– Стоп!
– сухо и серьезно оборвал Михаил.
– Пусть пару месяцев, Гриша, но мы с тобой прошли такую школу, выдержали такую проверку, какую не дадут многи годы ординарной жизни. Вокруг меня неплохая публика, Гриша, но не один не проверен на кровь! А ты - проверен. Теперь не трепи языком и поезжай в Степановск! Найди Заварова!
Гриша опешил.