Чтение онлайн

А на диване, совершеннно голая пара - усердно пыхтя, занималась любовью, в позе "по собачьи". Партнерша была не то чтоб вовсе черной негритянкой, а предельно смуглой. Она стояла на четвереньках и раскачивалась в такт белокожего парня, качавшегося на её ягодицах. Кроме того, "негритянка" кусала длинный огурец, который партнер засовывал ей в рот.

– Раз-два! Раз-два!
– закричал от дверей Михаил, давая ритм влюбленным.
– Суй в рот, суй куда надо в одном ритме! Раз-два!

Чернокожая красотка на диване последовали совету, в едином ритме кусала огурец и давали черным задом отдачу в пах партнеру.

– Отлично!
– вопил Михаил.
– Но где аудио-ряд?! Почему никаких звуков?! Валера, мы пишем звук?

Последний вопрос относился к парню, на плече которого была теле-камера, и он стоял на коленях, чтоб одновременно поймать в обьектив и огурец во рту "негритянки" и паховую область её партнера.

– Пишем звук, Миша! Не дергайся.
– ответила немолодая, полная женщина в углу комнаты, которая сидела при какой-то непонятной Грише аппаратуре.

– А если пишете, то где он этот звук?! Текст где?!
– рассержено прокричал Михаил.
– Актеры - дать текст! Артицизма, артицизма больше! Совокупляетесь, как скоты, как роботы! Элегантно работайте, с выдумкой!

– Мама мия!
– тут же застонала "нагритянка".
– Ой! Ай! Еще, еще! Как хорошо! О-о! Какой ты могучий!

Измазанная черной краской "негритянка" старалась изо всех сил, стонала и пыхтела, хотя огурец во рту мешал сказать что-либо вразумительное. Но этого и не требовалось, посколькеу партнер ограничился сладострастным рычаним, подхватил "негритянку" руками за живот, а сам встал на диване в полный рост, отчего его подруга тоже оказалась почти в вертикальном положение, но продолжала грызть огурец и стонать.

– Ай, хорошо! Бардзо сладко!

– Отлично!
– запрыгал Мишка вокруг дивана.
– Это нечто новенькое, если не считать Гонконга! Не кончай, Игорь, не кончай! Тяни еще, чтоб не повторять дубля.

– У-ух, засажу!
– сквозь рычания проорал на диване Игорь, сделал неловкое дивжение и любовники, потеряв равновесие, свалились на пол. Они было собрались прекратить совокупление, но Михаил испуганно завопил.

– Отлично! Прекрасная импровизация! Продолжайте на полу! Это же целомудренная Большая Любовь без остановки! Валера, ты держишь кадр?

– Держу, держу!
– оператор с камерой залез с ногами на диван и продолжал фиксировать Большую Любовь, которая с той же степенью страсти продолжалась на грязном ковре.

– Еще один огурец!
– закричал уже вспотевший Михаил, обнаруживщий, что в порывах страстей "негритянка" сьела овощь почти до основания.

– Нет больше огурцов!
– завизжала толстуха из угла.

– Как нет?!
– возмутился Михаил.
– Реквизита даже нет?!

– Все сожрали! И бананы тоже!

– Да что они сюда жрать, или трахаться приходят?!

– Засажу!
– диким голосом закричал партнер "негритянки", охнул, отепился от девушки и обессиленный пал на диван.

– Невозможно работать!
– простонал Михаил.
– Перерыв. Это просто бардак, а не работа. Огруцов нет, бананов нет...

Ошеломленный до потери всякого соображения Гриша так и застрял на пороге комнаты. Ни оцениить, ни отреагировать на происходящее он не мог. Вся компания поражала своей сосредоточенной деловитостью, казалось они готовили какой-то номер к выступлению на эстраде, а не занимались любовью. Даже на веселый бордельчик это похоже не было, во всяком случае на такой, который мог себе Гриша представить. Деловито, скучно, обыденно.

– На сегодня конец!
– сообщил Михаил.
– Всем спасибо! Кончили сеанс, ко мне старый друг прехал! Лариса, выдай господам актерам гонорар! Вынужден сообщить дамы и господа, что работали сегодня плохо! Без фантазии и выдумки, без эмоций, словно уголь разгружали.

– Какая режиссура, такая и работа!
– с вызовом ответила "негритянка".
– Это же ломовой жеребец, а не лирический партнер. Кого ты мне подсунул, Миша?

Актер возмутился и в свою очередь облил "негритянку" грязью.

– А ты селедка вонючая! Грудь вообще у тебя, как уши у спаниэля! И краска эта черная скользкая! Она меня не возбуждает, Михаил Михайлович!

– Тихо!
– прикрикнул Михаил.
– Вы мне тут "черной" парнухи не устраивайте! Мы занимаемся высоким искусством, не забывайте про это!

Бывшие любовники принялись сварливо скандалить, Михаил схватил Гришу за руку и вытащил его на кухню, где рухнул на табурет и перевел дух.

– Вот так и живем!

Он вскинул глаза на Гришу и засмеялся.

– Черт возьми, Гришка! Какой же я дурак зоологический! Ты же, можно, сказать, из иного мира прибыл! Не врубаешся, что тут к чему! Ладно. Тебе, я по своему опыту знаю, сейчас надо крепко надраться! Только в пьяном виде можно вернуться в этот сумасшедший мир и понять его! Надеремся, и я тебе все рассскажу, чтоб ты понял что тут к чему! Я, Гриша, не забываю тех, с кем пережил лихие годины. Садись. Лариса сейчас стол накроет. Лариса! диким голосом закричал он.

Толстушка Лариса вошла на кухню и глянула подозрительно.

– Мишанька... Ты что, решил уйти в "штопор"?

– Да, дорогая. Ко мне из мглы страшных времен приехал друг. Всех выгони, в работе обьявляется тайм-аут.

– На сколько у тебя запой планируется?
– озабоченно спросила она.

– Дня три... А ты, моя хорошая, будь с Гришей ласковой. Все три дня. И попрошу без всяких там презервативов! Он, моя дорогая, прибыл из мест весьма отдаленный и чистенький сейчас, как Христос! Всех выгони, охрану тоже.

Лариса глянула на Гришу, улыбнулась, но сказала с отстатками деловой озабоченности в голосе.

– Миша, нам надо сдать три новых кассеты этим ребятам из Петербурга. Мы обещали и гонцы приедут к обеду.

– Сдай что-нибудь из архивов.

Лариса лукаво подмигнула Грише, засмелась и прикрыла двери. Михаил внимательно посмотрел Грише в лицо и сказал негромко.

– Ты не представляешь себе, Гришка, как я рад и как мне страшно тебя видеть. Ты меня словно за ущи потащил назад, в умерщее время. Ты ведь все ещё там, в тех годах, в другом мире прошлого советского века.

– Не знаю.
– стенительно улыбнулся Гриша.
– Но я не такой дремучий... Телевизор смотрел, газеты иногда читал.... Миша, а у тебя здесь что бардак?