Чтение онлайн

Ура! Моя пьеса спасена. Теперь я знаю, как закрыть ноги племянницы. Я ее в валенки одену.

ЛЮБА (глядя сквозь прорезь в газете). Митя, ты когда меня убивать будешь?

МИТЯ. Неужели нельзя подождать.

ГАЛУНОВ (входя). Там до вас писатели с пьесами пришли.

САША. Впускай [по паре.

Ну и что?

1-й АВТОР. Вот, пьесу принес.

САША (читает). Драма? Не пойдет: нам нужна комедия.

1-й АВТОР. Извольте. Пускай называется комедия.

САША. А конец бодрый? (Заглядывает в конец рукописи.)

1-й АВТОР. Очень бодрый.

САША. А как же у вас написано, что герой погибает?

1-й АВТОР. Не обращайте внимания, он погибает бодро, без всякого самоанализа погибает… Публика даже смеяться будет.

САША (возвращая рукопись). Это все равно, погибать нельзя: у нас не заграница. (Второму автору — даме.)

А у вас что?]

ДАМА (бойко). Мелодрама в пяти актах из жизни самоедов с северным сиянием, психологией и танцами.

САША. Ну и что?

ДАМА. На далекий приморский берег, где предрассудки и темнота освещаются одним северным сиянием, выбросило бурею…

САША. Русского революционера Гаврилу.

ДАМА. Откуда вы знаете?

САША (как урок, выученный наизусть). Он разоблачает шамана, старики хотят его убить, Гаврилу спасает молодая самоедка… Они бегут на оленях… На них нападают белые медведи… Гаврила говорит им речь, и медведи из белых становятся красными.

ДАМА (удивленно). Совершенно верно…

САША. Ну, так это у нас уже шло.

АВТОР. Мне надо видеть заведующего литературной частью.

ГАЛУНОВ. Они над репертуаром бьются. В очередь.

АВТОР. Но, позвольте, я тоже…

ГАЛУНОВ (беря 2-го автора за шиворот). Говорят — нельзя.

САША. Зачем же так грубо?

ГАЛУНОВ (уходя). Ничего, это автор.

САША. Если вы уже здесь, я вас слушаю.

АВТОР (передавая рукопись). Я написал сатиру.

САША. Сатиру? В таком случае вам придется посидеть.

АВТОР. Помилуйте, за что же?

САША (указывая на стул). Вы меня не поняли. Садитесь.

Обстановка: скромная комната. Это уже не идет. Наша публика привыкла видеть на сцене что-нибудь экзотическое, праздничное: зубоврачебный кабинет, баню или камеру нарсуда… А у вас — «скромная комната…» Не обижайтесь, но это какой-то Анатолий Чехов.

АВТОР. Антон.

САША. Антон. Пожалуйста. Из-за мелочей я не спорю.

АВТОР. Но когда вы ознакомитесь с моей сатирой…

САША. Я уже ознакомился: пьеса не пойдет.

АВТОР. Тоже?

ДАМА. Тоже.

АВТОР. А это у вас что?

ДАМА (подавая потрепанную книжку). «Ревизор».

АВТОР. Одолжите на минутку. (Берет «Ревизора» и подходит к Саше.) Не откажите дать отзыв еще об одной пьесе.

САША. Сейчас посмотрим. (Перелистывает книжку.) [ «Казенного жалования не хватает даже на чай и сахар…» Это мещанское зубоскальство над нашими ставками. Посмотрим дальше… «Верно, уж какая-нибудь брюнетка сделала вам загвоздочку». Что значит — загвоздочку? Это же порнография. (Перелистывает.) А это что? «…ты строил мост и написал дерева на двадцать тысяч, тогда как его и на сто рублей не было». На что вы здесь намекаете? И это в расцвет нашего строительства. (Перелистывает.) Что ни страница, то какой-нибудь уклон. Вот, пожалуйста: «Ничего не вижу: вижу какие-то свиные рыла вместо лиц…» Это же идеалистическое мировоззрение. Это же мистика.] Что вы думали, когда писали?..

АВТОР. Это не я писал.

САША. Значит, какая-нибудь другая бездарность.

АВТОР. Это Гоголь написал.

САША. Гоголь?

Никогда бы этого про него не подумал.

КОМИК. Юнона Антоновна, мама моя дорогая, нельзя же так страдать.

ЮНОНА. Не утешайте, я все равно не перенесу… Я так слаба, так слаба…

СТАРАЯ АКТРИСА. И это из-за мужчины. Да если бы все мужчины вокруг меня на колени встали, я бы только гордо и презрительно отвернулась.

ЮНОНА АНТОНОВНА. Ах, нет, я любила Сатурна. Я о своем муже заботилась: прежде чем из дома отпустить, я все у него выспрашивала: куда, зачем, к кому, а потом еще по телефону позвоню, проверю — там ли Сатурн Иванович. Я во все мелочи входила. Письма его распечатывала, деньги в его бумажнике сама пересчитывала.