Чтение онлайн

— Мой папа, — выдохнула она тяжело.

Я замер, осознавая сказанное. — Что?

Когда она не ответила, я осторожно потряс ее за плечо. — Шэннон?

— Хмм?

Я коснулся старого шрама пальцем и сказал: — Ты хочешь сказать, что твой папа это сделал? — Старался говорить спокойно, но внутри меня поднималось желание защитить ее.

— Нет, нет, нет, — прошептала она.

— Значит, твой папа не делал этого? Точно?

— Конечно, нет, — пробормотала она.

Слава богу.

Я выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание.

— Джимми?

— Джонни.

— Ах. Джонни?

— Да?

— Ты злишься на меня?

— Что? — тихий вопрос выбил меня из колеи, и я посмотрел на нее, чувствуя волну защитного инстинкта. — Нет. Я не злюсь на тебя, — сказал я, сделав паузу, пальцы замерли, и затем спросил: — А ты злишься на меня?

— Думаю, да, — прошептала она, прижимаясь снова.

Я закатил глаза и сдержал вздох.

— Так нельзя, — отрезал я, удерживая ее голову.

— Что нельзя? — вздохнула она спокойно, затем прислонила щеку к моему колену. — Злиться?

— Нет, — выдавил я, снова удерживая ее голову. — Можешь злиться сколько угодно, просто не прислоняйся лицом к моим коленям.

— Мне нравится твое колено, — прошептала она, глаза закрыты. — Оно как подушка.

— Да, э-э, ну, это приятно знать, — я сделал паузу, чтобы снова зафиксировать ее лицо руками. — Но я устал, так что, пожалуйста, не делай этого.

— Чего?

— Не лежи на коленях, — прохрипел я. — Там.

— Почему ты устал? — тяжело вздохнула она. — Тебе тоже больно?

— Возможно, — признался я, слегка сдвинув ее лицо на более удобное колено. — Останься там, хорошо? — Это было больше просьбой, чем приказом. — Не двигайся.

Она послушно не двигала голову.

Я приложил свободную руку к виску, где ощущалось напряжение, и думал о том, сколько дел меня ждет:

Я пропускаю уроки.

Я голоден.

Сегодня вечером тренировка клуба.

После школы спортзал с Гибси.

Завтра физиотерапия с Дженис.

В пятницу школьный матч.

На выходных тренировка с юными игроками.

Мой график был забит под завязку, и мне не нужен был этот стресс.

Минуты тянулись в мучительном молчании, пока она снова не попыталась сесть, и за это время я перебирал причины, почему Туми был плохим директором.

Когда она снова садилась, я предупредил: — Осторожно, — нависая над ней, как заботливая курица.

Я помог ей принять вертикальное положение и аккуратно спустился со скамейки.

Каждый мускул ниже пояса протестовал, но я не отходил.

Я продолжал приседать перед ней, держал руки по обе стороны талии, готовый поддержать. — Ты в порядке, Шэннон?

Ее длинные коричневые волосы спадали вперед, скрывая лицо, словно плед.

Она медленно кивнула, брови нахмурены. — Я… думаю, да.

Я вздохнул с облегчением. — Хорошо.

Она наклонилась вперед, опершись локтями на колени, глаза открыты и смотрят мне в глаза, и вдруг она оказалась слишком близко — а это было заметно, учитывая, что всего пару минут назад ее лицо было почти на моих коленях.

Мы были слишком близко.

Вдруг я почувствовал себя очень уязвимым.

Мои руки автоматически сдвинулись с ее талии на бедра — привычная реакция на то, что женщина наклонила лицо к моему.

Я быстро взял себя в руки, отстранил руки и положил их на скамью.

Очистив горло, я попытался выдавить легкую улыбку: — Жива.

— Едва, — прошептала она с болезненной гримасой, синие глаза пронзали меня, изучая с новой ясностью. — Ты ужасно целишься.

Я рассмеялся.

Ее слова были настолько далеки от правды, что я не мог удержаться.

— Ну, мне впервые такое говорят, — сказал я, — что я не умею целится.

Я не был прирожденным снайпером, но имел неплохой прицел и умел бить издалека, когда нужно.

— Да, — тихо сказала она. — Твоя способность бить по мячу чуть не убила меня.

— Справедливо, — признал я, сжимаясь от неловкости.

Не думая, я поднял руку и заправил ей волосы за уши.

Она дрожала от прикосновения, и я тут же отчитал себя мысленно:

Не трогай ее, придурок.

Держи руки при себе.

— У тебя странный голос, — заявила она, синие глаза не отрываясь смотрели на меня.

— Мой голос? — нахмурился я.

Она кивнула медленно, затем простонала, закрыв лицо руками. — Акцент, — уточнила она, тяжело дыша. — Это не коркский акцент.

Она все еще держала голову, но выглядела более сосредоточенной.

— Потому что я не из Корка, — ответил я, не удержавшись и снова убрав прядь волос с ее лица. — Я родился и вырос в Дублине. Переехал в Корк с родителями, когда мне было одиннадцать.

— Значит, ты — Джекин, — сказала она с улыбкой.

Я фыркнул. — А ты — Калчи.

— Мои кузины живут в Дублине, — сказала она.

— О, да? Где именно?

— Клондолкин, кажется, — ответила она. — А ты?

— Блэкрок.

— Южная часть? — Ее улыбка расширилась, глаза стали внимательнее. — Так ты мажор.

Я приподнял бровь. — По-моему, я не выгляжу как мажор.

— Не знаю тебя достаточно, чтобы сказать, — пожала она плечами.

Нет, не знает.

— Ну, я не мажор, — добавил я, неловко ощущая, что она может заранее судить обо мне.

Я не должен был волноваться.

Черт, обычно я вообще не волновался.

Так почему сейчас это задело?

— Я верю тебе, — ее тихий голос прервал мои мысли. — Ты никогда не мог бы быть пафосным.

— А почему нет?

— Потому что ты ругаешься как матрос.

Я рассмеялся. — Да, наверное, ты права.

Она засмеялась вместе со мной, но быстро замолчала и зажала виски.

Мне стало жаль.

— Прости, — сказал я, голос стал грубым и тяжелым.

— За что? — тихо спросила она, немного наклонившись, обкусывая нижнюю губу.