Чтение онлайн

— Я была?

Он кивнул, и его щека снова терлась о мою.

— Я не тупой, — продолжал шептать он. — Я понимаю, что рискую, играя, но у меня все зависит от следующих пятнадцати месяцев — от того, как выдержит мое тело. Это моя карьера, — почти шепотом сказал он.

Его слова шли тихо и быстро, с густым акцентом Дублина, и мне было трудно уследить за ними.

— Это мое будущее, и я не могу позволить ему ускользнуть. Я слишком много работал, чтобы попасть в эту позицию, чтобы все потерять. Они заставляют меня сдавать тест, Шэннон. Я никому о нем не сказал. Если я его не сдам — если узнают, что я не на сто процентов — меня снимут, и я буду вне игры на месяцы, Шэннон. Месяцы. Тебе это может показаться пустяком, но для меня это моя жизнь. Я пропущу шанс с U20 в июне. Пропущу все. Потеряю все. Этого не должно случиться.

Его губы скользнули по моему мочку уха, когда он говорил.

Это не было намеренно флиртующим движением, он явно был взволнован, но я все равно сдержала дрожь от прикосновения.

— А ты, зная все это? Я рассказываю тебе? Зная, что это может использоваться против меня? — Джонни тяжело вздохнул, его теплое дыхание ласкало изгиб моей челюсти. — Я так не делаю, Шэннон. Я не делаю себя уязвимым ни для кого. Никогда. — Его пальцы дрожали на моей шее, пока он говорил. — И это пугает меня до чертиков, что я отдал такую власть тебе.

— Тогда почему ты это сделал? — спросила я, дрожь пробежала по спине.

Наклонившись, чтобы я могла видеть его лицо, я спросила: — Почему ты мне рассказал?

Он выглядел таким беспомощным, пожимая плечами.

— Я давно задаю себе этот вопрос и до сих пор не нахожу ответа, Шэннон, — прошептал он, его мучительные синие глаза смотрели в мои. — Я не понимаю, что происходит между нами.

Я поняла, что вижу редкий момент уязвимости Джонни, и мое сердце едва выдерживало напряжение.

Видеть его таким… таким открытым и беззащитным?

Это что-то со мной делало.

Заставляло чувствовать себя защитницей.

Как будто я должна его оберегать, хотя было очевидно, что он не нуждается ни в чьей защите.

Но я все равно это чувствовала.

Я смотрела, как он смотрит на меня, вглядываясь в мое лицо почти с надеждой, будто я держу ответы на все его вопросы.

У меня их не было.

Правильным было бы утешить его словами поддержки.

Я этого не сделала.

Вместо этого я прошептала правду:

— Я не хочу, чтобы ты играл. — Не раздумывая, я подтянула ноги, приблизилась и приложила губы к его уху. — Не сегодня, и не завтра. Я не хочу, чтобы ты шел туда и подвергал себя опасности, Джонни. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Я хочу, чтобы ты остановился. Я хочу, чтобы ты дал отдых своему телу. Я хочу, чтобы ты заботился о себе.

— Шэннон…

— Дай мне закончить, — прошептала я.

Он кивнул.

Дрожащими руками я приложила ладонь к его челюсти. — Я серьезно говорила, что никому не скажу.

Я почувствовала, как его тело напряглось, но я не отстранилась, потребность утешить его толкала меня вперед.

— Я не согласна с твоими решениями, — прохрипела я. — Но я уважаю, что они твои.

Что-то внутри этого мальчика отзывалось во мне.

Я не понимала, что это, но это делало меня смелой.

Заставляло выйти из зоны комфорта и помочь ему — даже если помощь означала поступить неправильно.

— Я могу хранить секрет, Джонни Кавана, — прошептала я, проводя пальцами по его щеке. — И обещаю, что сохраню твой.

Его рука все еще держала бок моей шеи, Джонни тяжело выдохнул и опустил голову, волосы касались моей шеи.

— Мне так больно, Шэннон, — признался он, голос хриплый и тяжелый. — Все время, — добавил, накрыв мою руку своей. — Больно так, что я едва сплю ночью. Я не могу сосредоточиться в школе. Я облажался на поле. На тренировках. Все идет к черту, и единственный человек, с кем могу об этом говорить — это девочка, которую я едва знаю. — Тяжело вздохнув, он притянул меня ближе. — Ты единственное, что отвлекает меня, единственное, на чем я могу сосредоточиться, и я даже не знаю тебя. Я чувствую себя ближе к тебе, чем к своим товарищам. Я рассказываю тебе то, что не сказал бы лучшему другу. Это жалко?

— Это не жалко. — Сердце билось так сильно, что дыхание стало резким. — Все в порядке.

— Это не в порядке, — возразил Джонни, пряча лицо в моей шее. — Ничто в моей жизни сейчас не в порядке.

В один момент он был у меня в шее, а в следующий исчез.

— Черт, — рыкнул Джонни, отстраняясь, словно я его обожгла. — Черт! — повторил он, пробегая рукой по волосам. — Я снова это сделал. Я сделал это черт возьми снова.

Ошеломленная, я осталась на коленях, наблюдая за каждым его движением.

— Есть шанс, что ты забудешь все, что я только что сказал? — спросил он безнадежно, глаза горели отчаянием.

Я не смогла ответить, лишь покачала головой.

Я больше не могла притворяться.

— Нет. — Джонни мрачно согласился и провел ладонью по лицу. — Так и думала.

Мое следующее признание было больше инстинктом, чем обдуманным решением, вызванным острым желанием не дать этому мальчику страдать.

— Меня травили, — выдала я, ошеломив нас обоих.

Я хотела облегчить ему душу, и единственный способ — дать свой личный, интимный откровенный рассказ.

— Жестоко, — уточнила я почти шепотом.

Глаза Джонни уставились в мои. — В старой школе?

— Да. — Я кивнула, затем покачала головой. — Не только в БМШ. Это было везде.

— Везде? — медленно повторил Джонни, глубоко нахмурив брови.

— Везде, — подтвердила я, сжимая губу, чтобы не задрожала.

— Сколько времени? — наконец спросил он, возвращаясь к мне лицом.

— Всю жизнь, — устало сказала я, заставляя себя поддерживать зрительный контакт. — Я не помню времени, когда меня не ненавидели все.

— Что? — он вздрогнул, ужасаясь. — Нет! Шэннон, ты не должна так думать…

— Это правда, Джонни, — быстро уточнила я. — Я неприятная. Это факт. Просто и ясно.

— Чепуха, — пробурчал он. — Ты не неприятная.

— Это не чепуха, — возразила я. — Я неприятная.

— Ты мне нравишься, — выпалил Джонни без колебаний.

О, как же я люблю тебя, Джонни Кавана!

Даже если ты уходишь.

Даже если ты не чувствуешь того же.

Даже если любить тебя будет разбивать мне сердце.