Чтение онлайн

На прошлой неделе, например, я высказал свое раздражение, говоря шокированному столу одноклассников успокоиться — ей всего пятнадцать.

Им было все равно, что она только в третьем классе, а меня бесило, что мне было важно, хотя на самом деле не должно было быть.

Многие третьеклассники легко «снимаются» с девчонками из четвертого, пятого и даже шестого классов.

Не я.

Никогда я.

В отличие от остальных ребят, которые не имели проблем с младшими девушками, я полностью осознавал все последствия.

Меня уже не раз наставляли тренеры и бывшие профи о катастрофических последствиях, если связываться с «не той» девушкой.

И хотя я не особо гордился своим поведением с девушками за эти годы, я черту проводил для младших.

Я понимал, что это делает меня лицемером, учитывая, что я был готов встречаться с девчонками старше меня, но мне нужно было быть в безопасности, черт возьми. У меня была мечта и ясное видение того, что нужно делать, чтобы ее достичь. Связываться с младшими — опасно.

Именно поэтому эта конкретная девушка так меня бесила.

Как только я увидел ее, что-то резко ударило меня в грудь.

Что-то незнакомое и тревожное.

Прошел больше месяца, а я все еще переваривал это.

Был уже февраль, а я все еще тайно одержим Шэннон, как река.

Мне это не нравилось, и она мне нравилась еще меньше за то, что была единственной причиной моего смятения.

Это не имело смысла.

Она была крошечной девчонкой — одни кости и конечности. Ни изгибов, и я сомневался, что она вообще носила лифчик, если честно.

Видите?

Слишком молода.

Слишком, блядь, молода.

Но это не мешало мне искать ее в толпе.

И это не мешало мне смотреть, когда я ее находил.

Чем больше я пытался ее игнорировать, тем сильнее искал.

Пока не искал ее между каждым, блядь, уроком.

Иногда я ловил ее взгляд, направленный на меня.

Она всегда смотрела на меня глазами, словно ослепленная фарой, прежде чем отвесить взгляд.

Я не знал, что с этим делать.

Я полностью осознавал, что моя реакция на девушку была иррациональной.

Это было ненормально.

Проблема была в том, что я не мог себя контролировать.

Я не мог выключить мозг.

Белла тоже была проблемой.

Ей надоело, как она говорила, «быть кинутой в грязь», и пару недель назад она написала мне, чтобы прекратить наши «не встречи».

Я знал, что должен был что-то почувствовать по этому поводу — мы спали вместе почти восемь месяцев — но все, что я чувствовал, было пустотой.

Связи не было, и я устал чувствовать себя использованным.

Это не было похоже на то, что мы встречались просто так, ходили в кино или еще куда-то.

Она этого не хотела от меня.

Даже когда я предлагал.

Конечно, никаких чувств не было, и я никогда не интересовался отношениями с ней, но после того, как шесть из восьми месяцев провел с членом в ней, я не возражал бы пригласить девушку на ужин или в блядь кино.

Я предлагал это много раз, и она каждый раз отказывалась.

Потому что это было недостаточно публично.

Потому что Белла хотела меня только на виду, в пабе или в школе, где она могла похвастаться мной перед всеми своими друзьями, как будто я был каким-то чертовым ценным быком.

Белла сообщила мне по смс, что теперь встречается с Кормаком Райаном из шестого.

Я подозревал, что между ними что-то было уже некоторое время, потому что он вел себя чертовски подозрительно рядом со мной.

Кормак получил вызов из Академии летом. Он посетил несколько тренировок с молодежью и участвовал в нескольких пробах.

Пока Кормак не смог получить постоянный контракт, и я не держал на него надежду.

Это не потому, что я был злым придурком.

Это просто факт.

Он неплохой вингером, но ему нужно было вытянуть магию из рукава, чтобы попасть на основной состав клуба.

Если получится — отлично.

Если нет — мне пофиг.

Кормак был на год старше меня, поэтому мы никогда не были друзьями, строго говоря, но, играя в одной команде последние пять лет, я ожидал хоть какой-то лояльности.

И если Белла пыталась вызвать у меня реакцию, трахаясь с моим товарищем, ей пришлось бы сильно разочароваться, потому что я никогда не дам ей удовлетворения.

Больно ли это было?

Да.

Чувствовал ли я себя преданным?

Конечно.

Значит ли это, что я хотел ее вернуть?

Нет, блядь.

Потому что я не мог терпеть лжецов, а именно такой она и была.

Я также не умел справляться с психологическими играми, а именно этим она и пыталась со мной заниматься.

Расстаться со мной, крутиться с моим товарищем по команде, а потом резко вернуться и завалить мой почтовый ящик сообщениями, что она хочет меня обратно — это яркий пример игр, в которые эта девушка любила играть со мной.

Что она не понимала, так это то, что не имело значения, сколько игр она пыталась провернуть или сколько раз обещала отсосать мне.

Туда не было пути назад.

Для меня.

Может, я действительно был мертв внутри, как Белла утверждала в миллионе сообщений после того, как я отклонил ее предложения «урегулировать» наши дела.

Я так не думал.

У меня были чувства.

Мне было небезразлично.

Просто не к лжецам.

— Я должен признаться, — объявил Гибси на тренировке в среду.

Мы бежали двадцать девятый круг из тридцати, и он уже начал сдавать.

Точнее, я был на двадцать девятом.

Остальная команда — на четырнадцатом.

Гибси — на восьмом, и сдавать он начал еще на четвертом.

Сейчас он походил на парня, вываливающегося из ночного клуба в три часа утра с пузом, набитым ягерем.

Ему, как и всем остальным, нужно было собраться, потому что через неделю у нас был матч за Кубок школьников, и я не собирался убиваться, если команда не была настолько же предана делу.