Чтение онлайн

— Хм, — прищурилась она. — Посмотри, кто теперь показывает эмоции.

И она была абсолютно права.

Я показывал эмоции.

Потому что мне было не все равно.

Мне было куда больше важно, что происходит с девушкой, которую я едва знал, чем с Беллой.

Это было извращенно, запутанно и совершенно чертовски неправильно, но это было так.

Вместо того чтобы признать этот пугающий факт, я сказал:

— Оставь. Ее. В покое.

И затем я сделал то, что должен был сделать с первого взгляда на нее.

Я ушел от Беллы Уилкинсон.

— Я заставлю тебя пожалеть, что ушел от меня, — крикнула она мне вслед.

— Поверь, я уже жалею, — крикнул я в ответ. — Жалею, что вообще туда пошел.

В ярости я ушел от девушки, которая, казалось, была настроена сделать мою жизнь настоящим адом.

С грузом горьких сожалений и сгорающим гневом я свернул за угол главного здания, чувствуя, что вот-вот что-то сломаю.

К сожалению для меня, этим «что-то» оказалась девушка.

И не просто какая-то девушка.

Шэннон.

ГЛАВА 24

Я отвезу тебя домой

Шэннон

Я всегда знала, когда дома надвигается буря.

Всегда чувствовала это.

Будто шестое чувство какое-то, предупреждающее и заставляющее тело замирать от опасности и боли.

Всю пятницу, весь школьный день, у меня в животе сидело мерзкое, разрывающее чувство тревоги.

Оно не отпускало меня ни на секунду, и никакие глубокие вдохи или успокаивающие упражнения не могли вытолкнуть его из сердца.

Оно было таким сильным, таким явным, что мне по-настоящему страшно было возвращаться домой.

События среды вряд ли улучшили ситуацию.

Та ночь прошла под крики родителей, настолько громкие, что у двери появились гарды — кто-то анонимно позвонил и сообщил о нарушении спокойствия.

О моем спокойствие.

Потому что это я позвонила.

Потому что боялась, что он причинит ей боль.

Злилась я на маму или нет — мысль о том, что он может избивать ее внизу, пока я, как трусиха, прячусь у себя в комнате, была невыносима.

Джоуи снова был у Ифы, а я была слишком маленькой и слишком не-смелой, чтобы защитить ее.

К счастью, отец не поднял на маму руку, и, убедив гард, что его жена просто переживает беременные истерики, ушел из дома на ночь.

Конечно, вчера утром он вернулся с букетом цветов и обещанием больше никогда не делать… что бы он там ни сделал.

Это сработало.

Она обняла его, поцеловала, и я почти уверена: будь она не беременна уже, стала бы после того, как они провели утро взаперти в спальне.

Я ненавидела ее.

Иногда больше, чем его.

Вчера был как раз такой день.

Когда я вернулась в школу в пятницу утром, у меня болела шея и я почти осталась без надежд.

Да, потому что несмотря на то, что папа и мама снова были «в порядке», я оставалась его любимой мишенью.

Он все еще не отошел от снимка, где я была с Джонни.

Он напомнил мне об этом вчера поздно вечером, когда я по глупости пошла на кухню за едой и угодила прямо в его виски-истерику.

Он добавил свежих синяков к старым, и большую часть ночи я провела, прокручивая самые страшные мысли.

К последнему уроку тело было так натянуто, что я едва могла держаться прямо, пока шла из корпуса естественных наук к главному зданию.

Мне нужно было идти домой, и эта мысль ломала меня.

Я не хотела, чтобы наступили выходные — а теперь они наступили и смотрели мне прямо в лицо.

Это было слишком страшно.

Весь день у меня тянул живот, боль была почти невыносимой.

Голова гудела от бесконечных списков того, что может случиться, когда я переступлю порог дома. Я не видела ни ливня, что хлестал по мне, ни учеников, что мелькали мимо.

Я не замечала ничего.

Потому что знала.

Где-то глубоко в сердце знала: надвигается опасность.

Не знала, что, когда или как — но она приближалась.

Однако опасность пришла раньше срока. Я свернула за угол главного здания и врезалась в чью-то твердую грудь.

Я была слишком захвачена своими мыслями, чтобы удержаться на ногах.

Сложившись, как карточный домик, я упала на холодный мокрый пол.

— Черт… Прости, — раздался сверху глубокий, знакомый голос.

Мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто это.

Я бы узнала его голос где угодно.

— Шэннон, ты в порядке? — спросил Джонни, роняя рюкзак и протягивая руку.

— Все нормально, — пробормотала я, отталкивая его ладонь.

Мне не нужно было, чтобы он меня трогал.

Он и так слишком сильно на меня влиял.

Опуская взгляд в пол, я поднялась сама, опершись на руки и колени.

— Прости, — повторил он.

— Все нормально, — прошептала я, поправляя юбку. — Все хорошо.

— Ты уверена?

Я кивнула, но не подняла взгляда.

Я не могла смотреть на него.

Не хотела, чтобы он видел меня такой.

— Шэннон?

— Мне нужно идти, — сорвалось хрипло, и я обошла его, направившись в главное здание.

Я, опустив голову, поспешила внутрь и прямиком к шкафчикам третьего класса.

Дыши.

Перестань паниковать.

Просто дыши.

Дойдя до пустой зоны шкафчиков, я позволила рюкзаку упасть с плеч и прислонилась лбом к холодному металлу, громко и резко втягивая воздух.

Трясясь, я уперлась руками в шкафчик и попыталась хоть как-то совладать с этой чудовищной паникой, которая грозила вырваться наружу и заставить меня блевануть.

Ноги дрожали так сильно, что я знала — до туалета я не добегу. Надежда была только одна: успокоиться до того, как меня вывернет.

Слишком поздно, мелькнуло у меня в голове.

Ноги подкосились, и я рухнула на пол.

И тут же вырвало.

В животе почти ничего не было — у меня никогда не было — но вода и половина шоколадки, съеденная в обед, вернулись в полном объеме.