Чтение онлайн

— Я делаю все, что могу, Шэннон, — шептала мама.

— Для кого, мам?

Ее глаза вспыхнули гневом:

— Для семьи, — сказала она.

— Для него, — пробормотала я.

Мама вздрогнула, но я не отменила слова.

Это была правда.

— Ты не можешь так со мной разговаривать, — воскликнула она. — Ты не представляешь, как тяжело возвращаться домой каждый вечер в зону боевых действий.

Я промолчала.

Мне нечего было сказать.

Если она правда думает, что я не знаю, что значит жить в зоне войны, значит, она заблуждается и пренебрегает мной.

— Я устала от всего этого, Шэннон, — сказала она. — Я измотана такой жизнью. И мне надоело, что меня судят собственные дети.

— Ну, присоединяйся к клубу, мам, — отрезала я. — Нам всем надоела такая жизнь.

— Не дерзай, — предупредила она. — Я этого не потерплю, Шэннон. Я говорю тебе прямо: я скажу…

— Моему отцу? — закончила я за нее, с дрожащим, высоким голосом. — Вот что ты собиралась сказать, мам? Ты собираешься выдать меня ему?

— Ты должна проявить уважение, Шэннон, — зарычала она. — Я работаю как безумная, чтобы дать тебе образование, и мне чертовски неприятно, когда ты разговариваешь со мной, будто я дерьмо на твоей обуви!

— А мне неприятно, что меня называют шлюхой каждый раз, когда я переступаю порог, — вырвалось у меня, эмоции выплеснулись наружу.

Вина за то, что расстроила маму, смешивалась с годами обиды, страха и гнева.

— Потому что он так меня называет, мам, — едва слышно проглотила я. — По словам отца, я — грязная шлюха.

— Он волновался за тебя, — ответила она. — Не знал, как ты добралась домой прошлой ночью.

— Он волновался за меня, поэтому назвал шлюхой? — я потрясла головой. — Логично.

— Потому что ты на той фотографии…

— Ты видела фотографию?

— Нет.

— Если бы видела, поняла бы, что я ничего плохого не сделала! — Отмахнувшись от предательской слезы, я всхлипывая сказала: — Я ни разу не была с мальчиком, мам, и ты это знаешь. А он может звать меня шлюхой, а ты ничего не делаешь.

— Я сделала, — оправдывалась она. — Я поговорила с твоим отцом, он пообещал больше так не делать.

— Забей. — Я оттолкнула стул и быстро направилась к двери, не желая слушать объяснения мамы о поступках отца. — Забудь, мам.

Я слышала их достаточно за все эти годы.

— Мне нужно идти, — добавила я хрипло. — Не хочу снова опоздать на автобус и вызвать еще проблем.

— Стой, — предупредила она, идя за мной. — Я еще не закончила.

— А я уже, — вырвалось у меня, стряхивая ее руку с плеча.

Это было легкое прикосновение, но больнее любого удара.

Не обращая внимания на протесты матери, я вышла из кухни.

— Как ты добралась домой прошлой ночью?

Остановившись у входной двери, я развернулась к ней.

— Что?

— Твой отец думает, что тебя домой отвезла Ифа, — сказала она, с тревогой в глазах. — Но я знаю, что это не так: она работает по вторникам. Так как ты добралась домой?

— Какая разница?

— Разница есть, потому что до Томмена пятнадцать миль, Шэннон Линч, и я хочу знать, как ты проделала путь! — потребовала она. — У тебя снова проблемы? Ты специально пропустила автобус, чтобы избежать хулиганов?

— Нет, мам, в школе у меня нет проблем, — вырвалось у меня.

— Не в первый раз ты избегала автобуса, Шэннон, — возразила она, уставившись голубыми глазами. — Если есть проблемы, скажи мне. Я могу помочь.

— Я люблю Томмен, мам, мне там нравится! — Слова, которые вырвались, удивили меня, потому что были правдой.

Шокирующе, я поняла: мне действительно нравится моя новая школа.

— Тогда как ты добралась домой? — повторила она третий раз. — Скажи!

— Джонни Кавана подвез меня, — вырвалось у меня, сдерживая желание кричать. — Хорошо? Теперь довольна? Это тот парень, с которым я была на фотографии в газете. На прошлой неделе мы сфотографировались вместе, а вчера я села в его машину, и он отвез меня домой. Так что можешь бежать наверх и сказать папе, что он был прав: я, как всегда, шлюха.

Лицо мамы побелело.

— Я позвоню в школу.

— Что? — глаза расширились. — Зачем?

— Этот мальчик не должен приближаться к тебе, — выплюнула она.

— Почему нет?

— Потому что он тебя обидел, Шэннон!

— Это была случайность.

— Я звоню мистеру Туми.

Мама повернулась, чтобы вернуться на кухню за телефоном, и я побежала за ней.

— Не надо, мам, не надо!

— Дай мне телефон, Шэннон, — приказала мама, когда я вырвала его у нее из рук. — Прямо сейчас.

— Ты даже не знаешь почему! — закричала я, прижимая ее мобильный к груди.

— Мне все равно, — рявкнула мама и вырвала телефон. — Он знает правила. Ему все объяснили очень четко. Он не должен был с тобой разговаривать. Его предупреждали, Шэннон. Без всяких намеков. За то, что он сделал с тобой, его следовало бы отстранить. К тому времени, как я с ним закончу, он будет наказан.

— Джонни здесь не проблема, — с трудом выдавила я. Сердце бешено колотилось, мысль о том, что Джонни снова попадет в неприятности, закружила голову. — Он извинился за случившееся. Он заменил мою форму. Он заступился за меня в школе, когда мальчик меня донимал. Он был ко мне только хорош. Мама, только хорош.

Моя мама была не большой женщиной, но при ее росте пять футов и три дюйма и четырех с половиной месяцах беременности я в этот момент чувствовала себя крошечной.

Когда ее пальцы начали нажимать кнопки телефона, я достигла предела.

— Я опоздала на автобус! — закричала я в панике, когда она начала набирать номер. — Я боялась опоздать. Боялась вернуться домой поздно к нему. Я села в машину потому что была в отчаянии! Потому что знала, что он сделает, если я дождусь следующего автобуса!

— Шэннон, — шептала мама, остановившись на полпути, — тебе не нужно бояться возвращаться домой.

— Разве нет? — я откинула волосы с лица и указала на шрам на виске.

Тот самый, который оставил отец, когда чуть не покалечил меня бутылкой виски, когда мне было одиннадцать.

Таких шрамов было много, но она уже знала о них.

— Ты так озабочена тем, чтобы бороться с обидчиками в школе, мам, — всхлипывая, я говорила, слезы текли по щекам. — Когда самый главный из них живет прямо под этой крышей.