Чтение онлайн

– Так вот взяло и возникло! По щучьему велению, по зверскому хотению!
– не удержался Николай, но слушал с интересом: интерпретация Никиты как всегда занимательна. Куда он в итоге вырулит?

– Не ко мне вопрос! Не перебивай... напряжение моей мысли. А то собьюсь.
– одёрнул Никита.
– И так уже мозги на ушах выступили. Да... Ну и самый молодой вид - Созидатели. У них перед второсигнальем, словно сетевой экран критики стоит. Им трудно ерунду втюхать. Всё равно внушаемы, уровень агрессивности - защитный, то есть они не испытывают потребности самоутверждаться с помощью агрессии, не испытывают удовольствия от причинения зла... Эта упрощённая схема. В каждом виде разные подвиды... Тебе объяснять, что в лучшем из миров однозначности нет ни в чём?

– Нет.
– ответил Николай и думал - критиковать концепцию, или все же заняться делом? Спорить с Никитой почти невозможно, нужно заняться делом: - Возьмём, как рабочую гипотезу. Из твоей записки следует, что сельчане в основном Жертвы.

– Это всегда самая большая популяция. Легко внушаемы, подлы, конформисты. Чернь. Но если создать им хорошие условия жизни, могут быть честны, порядочны. Впрочем, быстро приспосабливаются к любым условиям. Обстоятельства всегда сильнее их. Но при любых обстоятельствах и даже в райских условиях их легче подбить на дурость, чем на благое дело. И винить за это их нельзя. Нуждаются во внушающей силе. Предоставленные сами себе, опасны, в первую очередь, для самих себя. Мерзавцев в деревне много. Они и будут жертвами помыкать. Уже помыкают.

– А как со зверьём?
– Николай показал на текст: - Ты как-то неопределённо написал.

– Я всех не знаю, но человек пять знаю. Один недавно должника серной кислотой пытал. Ужас!

– Бойцы?
– Николай спросил с неохотой.

– Любишь ты их... Героев и Жертв почти поровну. Мерзавцев немного, опасных среди них нет. Опасные мерзавцы уже поняли, что карьеру тут не сделают, воровать не получится, а за твою похвалу они корячится не станут. Звери... Да. Но пока это не проблема. Один недавно небрежно обращался с оружием, царство ему небесное.
– тон последних слов Никиты не оставлял сомнений...

– Ты что, зачистку начал?!
– изумился Николай. Он считал происшествие несчастным случаем и уроком для бойцов.

– Надоело мне с ним возится. Рано или поздно, ты бы его сам пристрелил. Гегель таких назвал "морально невменяемыми", а Шопенгауэр - "лишёнными морального сознания". Хищники все такие. Перевоспитанию не поддаются.
– Никита говорил предельно серьёзно, глядя в глаза Николаю: - Они нас бояться, но своего часа ждут и не упустят, если мы слабину дадим. Бойцы для них пустяк. Они их в бараний рог согнут. А кого не согнут, убьют. Мерзавцы сами переметнутся.
– Лицо Николая стало каменным, что означало крайнюю степень недовольства. Никита демонстративно вздохнул и сменил тему: - Знаешь, что сделала старушка Англия, когда только что не кипела изнутри от агрессивности? Посадила своих подонков на корабли и стала царицей морей.
– Николай не реагировал, Никита начал злится: - Очнись!

– Дай мне слово, что больше никогда, не посоветовавшись со мной, таких решений принимать не будешь.
– строго потребовал Николай.

– Даю тебе слово.
– пообещал Никита.
– Я уже битый час с тобой советуюсь. Нужно создать патрульный взвод, собрать там часть Героев. Они любят кулаками помахать, вот пусть по делу и машут. Схема "по наряду " не годится. Ленятся. Нужно создать несколько диверсионных групп для глубоких как бы разведывательных рейдов. В группе по два Зверя, Герои и Мерзавец. Два Зверя в одной берлоге не улягутся, вернётся только один. А Мерзавец расскажет Молчуну всё как на духу. Они не должны понять, что мы их подчищаем, а то объединяться, тогда всем не поздоровится.

– Пираты Карибского моря?
– усмехнулся Николай.

– Коля, ты же знаешь, у меня голова болит, когда ты на меня злишься.
– напомнил Никита: у него действительно стучало в висках: - Не жалеешь ты меня.

Николай встал из-за стола, подошёл к Никите сзади и начал лёгкими прикосновениями массировать его голову:

– Чудо ты моё звёздное.
– Никита разомлел: прикосновение друг к другу всегда снимало напряжение то и дело возникавшее между ними из-за бытовых разногласий. Николай думал об услышанном: - А может полицию учредить вместо патруля?

– Первая криминальная полиция во Франции была создана полностью из бывших уголовников.
– возразил Никита. Даже если его друзья-французы слегка преувеличивали, говоря об этом, то лишь для того, чтобы подчеркнуть суть общего подхода к решению некоторых социальных проблем: - Криминал и полиция - это как два спортивных клуба: вид спорта один и тот же, болельщики разные. Мы загнали криминал в такое глубокое подполье, что с виду все - паиньки законопослушные. Нет. Кадровая проблема. Наберём с бору по сосенке, толку не будет. Пока они криминализируются, поймут, что к чему, намучаемся.

– Опять удивил! А я-то думал...
– Николай тяжело вздохнул: - Есть хоть какой-нибудь просвет в этом мраке?

– У меня есть.
– уверенно ответил Никита.
– Почему ты не спрашиваешь о себе?
– Николай молчал. Никита правильно не посчитал это за скромность.
– Правду не хочешь услышать. Ты супер-пупер супермен! Ты неизвестный, новый подвид Созидателя, но тебя причислят к Героям и меня заодно. А я из Мерзавцев. Кирилл - Созидатель и Детина отчасти тоже. Петя и Молчун из Мерзавцев. Иваныч - Жертва.

– Откуда ты всё это берёшь?
– в ответе Николай не сомневался, хотел лишь убедится, что не ошибся.

– Хранители...
– признался Никита.
– Они знают человечество с колыбели и сами дров наломали. Я понял так, что эксперименты на троглодитах закончились неудачно. С того всё и завертелось с неэволюционной скоростью. У них другая классификация - по степени доминирования генной составляющей, которая зависит от тысяч параметров. Голову сломаешь!
– знания хранителей невербальны, их трудно переводить в человеческие понятия.

– Опять родственнички!
– усмехнулся Николай.

– И не говори...

***

Когда Правители отвечают, в том числе, и за то, что Солнце боком встало, а у Луны серп испортился - это значит, что никто и ни за что не отвечает. Никита предлагал делегировать всё управленческие полномочия избранному Совету. Николай не возражал, но с грустью:

– Жаль. Там есть толковые и симпатичные люди. Через месяц-другой придётся их расстрелять. Нечего не поделаешь...

– И как быть?
– Никита не спорил: власть советов - это дорога по граблям: - Только не спрашивай, кто из нас самый умный? А то я заплачу.

Смертельная болезнь демократии - опора на большинство, тогда как от имени большинства действует избранное меньшинство, оправдывая самые худшие опасения насчёт демократии, потому что действует не от своего имени от имени большинства в своих эгоистических интересах, и в меру своей отнюдь не общественно полезной глупости. Это порочная круговерть время от времени приводит психически неустойчивую часть общества к самоубийственной идее водворить добродетель на земле, как будто именно за водворение добродетели уже не пролиты реки людской крови, по которым в историю обычно приплывали тираны и диктаторы.