Чтение онлайн

— Ле...

— Ты не понимаешь, Гримсби — тихо сказал он — Ты... ты просто не можешь.

Гримсби остановился и посмотрел на Мэйфлауэра, а старик уставился в пол у себя под ногами.

С противоположной стороны улицы раздался крик, и они оба обернулись, чтобы увидеть, как Сара выходит из своего дома в сопровождении Энни и Маршала. Двое детей кричали и бегали, радуясь практически всему, а затем начали вытаскивать свои велосипеды на улицу.

Сара задержалась лишь для того, чтобы взглянуть на свой разоренный сад. Затем она глубоко вздохнула и начала снимать желтую ленту, которой был обнесен сад. Через несколько минут она надела рабочие перчатки и разровняла почву граблями, чтобы снова приступить к посадке.

И внезапно он почувствовал, что, возможно, Мэйфлауэр ошибался.

Возможно, он все-таки понял.

Они оба долго наблюдали за четой Финли, возвращавшейся к своей мирной жизни.

— Брасс был неправ во многих вещах — сказал Гримсби — Но в одном он был прав.

— В чем же? — Спросил Мэйфлауэр.

— Чтобы были такие люди, как они — сказал он — должны быть такие люди, как мы.

Он снова посмотрел на Мэйфлауэра, и Охотник, казалось, постарел у него на глазах. Его лицо напряглось, и он кивнул.

— Такие люди, как мы — тихо сказал он.

Это прозвучало не как согласие, а скорее как то, что Гримсби пока не понимал, что это означает.

Охотник покачал головой и с трудом поднялся на ноги, бесцеремонно сбросив Эйба на его ноги в варежках.

Гримсби наблюдал, как он, опираясь на трость, заковылял на кухню и через мгновение вернулся с плоской черной коробкой под мышкой.

— Это тебе — сказал он, опуская коробку на колени Гримсби с такой же бесцеремонностью.

— Что это?

— Я попросил об одолжении своего портного. Дал ей ваши мерки. Она, кажется, думала, что сможет что-нибудь сшить.

Гримсби нахмурился, открывая крышку коробки.

Внутри были темно-серый пиджак и брюки в тон, а также черная шелковая рубашка.

Они были элегантного покроя, чего Гримсби никогда раньше не видел, не говоря уже о том, чтобы носить.

Гримсби попытался вернуть коробку Мэйфлауэру.

Он не мог надеть такой красивый костюм.

Он бы только испортил его.

— Лес, я не могу. Я просто сожгу и этот тоже.

Охотник покачал головой.

— Я рассказал ей о твоих шрамах. Проверь подкладку.

Гримсби снял пиджак и провел пальцем по подкладке костюма. Гладкая ткань была такой же темной, как и рубашка, но он заметил серебристые отблески, пробегающие по ней от левого плеча до запястья. Быстрый взгляд на рубашку показал то же самое.

— Она уверена, что это сработает. Возможно, даже удержит какую-нибудь другую ведьму от того, чтобы сжечь тебя заживо. И она еще не ошиблась. Только не в таких вещах.

Гримсби почувствовал, как у него сдавило грудь, а глаза начало жечь.

— И не смей меня благодарить — быстро вмешался Охотник — Тебе давно пора было обзавестись настоящим костюмом. Он махнул рукой за спину — Иди примерь его.

Гримсби встал и кивнул, не решаясь заговорить. Он зашел в туалет Мэйфлауэра и быстро оделся, сняв повязку с левой руки. Двигаться было больно, но он мог с этим справиться.

Несколько минут спустя он стоял перед зеркалом и пристально смотрел на себя.

Он не узнал мужчину, который оглянулся на него.

Он был одет в пепельные и угольные тона, гладкий черный и шерстяно-серый.

Он выглядел как профессионал.

Он выглядел компетентным.

Сильным.

Достойным.

Костюм был ему впору. Впервые он действительно пришелся ему впору.

И, в довершение всего, он выглядел хорошо.

Это было особенно ново.

Он поправил галстук и увидел тусклое оранжевое свечение единственной руны на лицевой стороне медальона, просвечивающей сквозь ткань, как наблюдающий глаз.

Он сглотнул и быстро поправил галстук, чтобы прикрыть его.

Он вышел и встал перед Мэйфлауэром.

Его напарник кивнул, но сначала ничего не сказал. Наконец, он кивнул еще раз.

— Хорошо. А теперь оставь меня в покое. Старому человеку нужен отдых.

Несмотря ни на что, несмотря на то, через что он прошел, и несмотря на сомнения относительно того, что маячило впереди, Гримсби поймал себя на том, что улыбается.

— Ты хороший человек, Мэйфлауэр.

Охотник поднял голову, его взгляд был напряженным. Гримсби понял, что не поверил услышанному.

Но он понял, что Охотник поверил в то, что сказал:

— Ты хороший человек, Гримсби.

Джаспер Эммануэль Кляйн опустился на колени перед ритуальным кругом, чувствуя, как в животе нарастает горькое удовлетворение. Он улыбнулся и почувствовал, как разбилась его губа. Он втянул её в рот и ощутил соленый вкус собственной крови.

Прошла неделя с момента его провала, неделя, когда он рыскал по темным переулкам и заброшенным складам, как крыса в бегах.

Остальные дали ему возможность сбежать, но на этом их усилия закончились. От него зависело доказать, что он все еще достоин этого, доказать, что он остается великим существом.

И, благодаря тщательному планированию, у него появился шанс.

Покидая реликварий, он и "леди" нашли комнату, где Департамент хранил кровь своих сотрудников на случай, если они пойдут против своей цели.

Это был способ, которому они научились у Шабаша давным-давно.

Если возникнет необходимость, при правильном выборе времени и компонентов лей-линий, свободные нити могут быть легко разорваны. Независимо от расстояния, независимо от слабой защиты, жизни предателей могут быть прерваны в одно мгновение.

У него было мало времени, чтобы выбрать подходящие образцы для страховки, но те два, что он все-таки приобрел, к счастью, находились почти рядом друг с другом.

Он поднес флаконы к свету свечей, окружавших ритуальный круг перед ним.

На первом было написано: Д. Гривз.

Второй: Г. Г. Гримсби.

Он протянул руку и потрогал разбитую губу, мысленно возвращаясь к тому, как обезумевший мальчик напал на сумкой Красного Взгляда в руке.

Он отложил кровь Гривза в сторону и поставил другой флакон в центр круга.