Чтение онлайн

— Нет! — Крикнул Гримсби, шагнув вперед, но остановился, когда Брасс сделал резкое движение пистолетом.

Гримсби отчаянно пытался найти какое-нибудь решение, какой-нибудь компромисс.

А Брасс ждал, и на его лице отражалась отчаянная надежда, что, возможно, Гримсби может предложить какое-нибудь чудо.

— Я возьму это — сказал Гримсби — Дай это мне.

— Ты думаешь, это так просто? Ты думаешь, я бы сам не воспользовался этим, если бы кто-нибудь мог? — Взгляд молодого Охотника был жестким — Это убьет любого из нас за считанные минуты, а потом мы будем свободны. Свободен убивать всех в этом доме, всех на милю вокруг.

— Я могу сдерживаться — сказал Гримсби — Я знаю, что смогу, по крайней мере, достаточно долго.

Брасс покачал головой.

— Мне жаль, Гримсби. Это единственный способ.

Он склонился над маршалом, его лицо было напряженным, как у человека, на которого возложена ужасная обязанность. Сверкающий медальон в его руке задрожал, как при землетрясении, а металл заскрежетал, словно пытаясь вырваться наружу.

Брасс закрыл глаза и пробормотал что-то похожее на молитву, и амулет затих, но только на мгновение. Казалось, оно ждало нового владельца.

Именно тогда Сара склонилась над ним, её запястья были в крови, но свободны, рот по-прежнему заткнут кляпом, глаза горели яростью.

И высоко поднятый металлический кухонный стул в её руках.

Брасс, должно быть, услышал ее, но слишком поздно оторвался от молитвы. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она с силой опускает сталь.

Затем еще раз.

И снова.

Пистолет выстрелил, но пуля прошла мимо цели. Когда звон в ушах Гримсби утих, он услышал плач Энни и Маршала и увидел, как Сара тяжело дышит, стоя над бесчувственным телом Брасса.

И на мгновение Гримсби увидел в ней Мэйфлауэра.

Она вырвала кляп, прежде чем, содрогаясь, упасть на колени. Она посмотрела на Гримсби, её адреналин сменился шоком.

— Что... что происходит?

— У нас нет времени — сказал Гримсби, бросаясь к медальону, который Брасс все еще сжимал в руке. Он снова задрожал, только все сильнее и быстрее. Руны, которые на мгновение потускнели, снова начали светиться, все семь полыхали все ярче.

Без носителя тюрьма не выдержит.

Слова Мэйфлауэра эхом отдавались в его ушах.

Пожалуйста, спаси их.

Ему нужно было забрать это у них. Подальше от всех них.

Он вырвал его из рук Брасса. Он увидел, как металл на лезвии начал раскалываться. Он повернул его и в красном сиянии увидел одинокий, налитый кровью глаз, смотрящий на него.

Он должен был что-то придумать, что-то, что могло бы спасти их всех. Какой-то хитрый трюк, какое-то осознание, о котором он забыл.

Но ничего не произошло.

Он посмотрел на Сару и её детей, испуганных и растерянных, не понимающих, что с ними происходит и почему. Они просто хотели освободиться от этого кошмара, вернуться к своей жизни.

Амулет, казалось, сопротивлялся его хватке, металл визжал, красный свет разгорался все сильнее. Без хозяина демон внутри него скоро вырвется на свободу; он разрушит все, убьет всех.

Возможно, не все.

Брасс сказал, что не смог удержать демона на расстоянии, но Кейденсу это удалось.

Возможно, Гримсби тоже смог бы это сделать.

По крайней мере, достаточно долго.

Он глубоко вздохнул и надел амулет на шею.

Он был словно прижат к груди раскаленным углем, но по мере того, как жар проникал в него, медальон, казалось, успокаивался; он становился неподвижным, его сияние угасало.

На мгновение Гримсби понадеялся, что Брасс ошибся.

Затем первая руна расцвела огненным светом.

Гримсби почувствовал, как что-то похожее на невидимые, грубые огненные руки проникает в него все глубже и глубже, невидимые пальцы царапают его кожу и ребра.

Он закричал, почувствовав, как оно проникает в него, роет и разрывает, словно что-то ищет. Он пытался сдержать это, пытался направить свой разум против этого, как будто хотел контролировать свой порыв.

Но это было нечто совсем другое.

Когти демона прорвались сквозь его слабую защиту, ища в нем какое-то убежище, какое-то место, где можно закрепиться, прежде чем взять контроль в свои руки. Демон продолжал тыкать и выпытывать, пытаясь что-то найти, какую-то зацепку.

Какой-то гнев.

Он понял, что она копается в его воспоминаниях.

Он почувствовал, как в нем поднимаются эмоции, некоторые из которых он давно похоронил, как не погребенные трупы в священных могилах.

А некоторые были еще свежи.

Ощущения демона были почти такими же, как у него самого, и он почувствовал что-то вроде болезненного удовлетворения, когда увидел, как Джаспер превращается в кровавое месиво. Но демон знал, и Гримсби тоже, каким-то образом, что ярость мимолетна, незаслуженна и поверхностна.

Затем Малфас наслаждался, наблюдая, как Гримсби наносит удар Кейденсу после того, как тот выбросил Мэйфлауэра из окна отеля. Ближе. Но этого было едва ли достаточно, совсем чуть-чуть.

Но все замерло, когда он углубился в прошлое, в далекий Свет фонаря...

В то время, когда Гримсби узнал, что смерть его матери не была несчастным случаем.

Теперь это был гнев. Гнев неутоленный. Гнев вспыхнул и остался гореть.

Гримсби почти физически ощутил, как демон вцепился когтями в память, копаясь в ней и пытаясь найти опору.

Вторая из семи рун загорелась ярким светом.

Искра начала перерастать в лесной пожар. Перед глазами у Гримсби все покраснело, сердце бешено заколотилось, а дыхание стало поверхностным.

Ему хотелось что-нибудь сломать. Причинить кому-нибудь боль. Обрушить незаслуженную месть на окружающий мир и назвать это справедливостью.

Медальон снова задрожал и задергался, жадно наслаждаясь яростью.

Гримсби понял, что не может сдержать ее.

Но это не означало, что он был бессилен.

Брасс был прав в одном.

— Чтобы были такие люди, как они... — проворчал Гримсби сквозь стиснутые зубы, вставая. Он посмотрел на Сару и, несмотря на растущую ярость, выдавил из себя дрожащую улыбку — Передай Лесу, что это не его вина, ладно?

Она ничего не сказала, хотя что-то в выражении её лица говорило о том, что она поняла: что бы он ни имел в виду, приятного в этом было мало.

Она кивнула.

Гримсби ответил тем же жестом.

Он повернулся и, спотыкаясь, побрел по коридору, крепко сжимая висевший у него на шее медальон. Он нашел ванную.