Чтение онлайн

Зал взорвался овациями. Несмело захлопали и иностранцы. Видимо поэтому распорядители потеряли бдительность. Они не успели остановить галльского журналиста, который внезапно встал со своего места и сделал несколько шагов к трону.

— Я хочу задать вопрос Великому Охотнику, — громко сказал он, подняв обе руки вверх, демонстрируя тем самым ринувшимся к нему полицейским чистоту своих намерений. — Всего лишь задать вопрос. Ведь это может каждый, не так ли?

Зал испуганно затих. Все взгляды устремились на высокого подтянутого мужчину средних лет с щегольскими черными усиками, одетого в светло-серый костюм. На его жилете поблескивала золотая цепочка от карманных часов.

Великий Охотник пристально оглядел журналиста. Свое решение он задержал всего на несколько секунд, однако паузу успели заметить, по крайней мере, иностранцы. Лишь самый внимательный наблюдатель мог заметить нежелание отвечать, однако прилюдно правитель не стал это демонстрировать.

— Конечно, — милостиво кивнул он. — Разумеется, любой может задать вопрос и получить честный ответ. Для этого мы здесь и собираемся.

— Превосходно! — улыбнулся холодно галл и с изящной вежливостью поклонился. — Мое имя Гай Фабий, главный редактор газеты Veritas et vita. Я желаю вам здоровья и процветания, Великий Охотник. Простите, не смог промолчать в ответ на вашу речь, хочу уточнить пару моментов, чтобы читателям нашей газеты стало понятно. Вы сказали, Русь будет защищать свои земли и свою свободу. То есть, вы полагаете, кто-то или что-то им угрожает? Вы не могли бы пояснить кто эти злодеи и каким образом, если учесть, что вы являетесь союзником и торговым партнером и Сольгарда, и Галликума — мировые договоренности никто не отменял. И все-таки, можно услышать ваше личное мнение, касающееся взрыва террористом Тинга в Люнденвике? Пресса сообщает, он предрекает скорую победу Великого Охотника — не знаете, о чем может идти речь? Все-таки он острожец, я понимаю, — галл примирительно поднял руку, — Кремль уже заявлял, что это не официальный агент, а просто психопат, но может быть, его логика вам понятна? В чем именно вы намерены победить?

В глазах Охотника блеснуло что-то непонятное, однако ответил он непринужденно и спокойно.

— Каком вы же может быть личное мнение о таком ужасном деянии? Конечно, я сочувствую нашим соседям-викингам и испытываю горечь оттого, что человек, родившийся в Остроге, избрал такой путь. Мы не можем в полной мере помочь следствию, поскольку Сольгард посчитал нецелесообразным вмешивать в расследование кого-то еще кроме своих агентов. А логика нездорового человека может быть понятна разве что врачу, который поговорит с ним и попробует выяснить, что происходит в его голове. Или вы намекаете, что мне близка логика психопата? — он приглашающе улыбнулся, словно сказал шутку, хотя глаза оставались холодными. Сделав паузу, Охотник продолжил. — Боюсь, я также и не медик, который может оценить поступки сумасшедшего. Но если мы уже дали знать в консульство, что окажем любую помощь, которая потребуется для расследования.

— Благодарю за ответ, Великий Охотник! Огромной честью было для меня поговорить сегодня с вами, — поклонился галл и отошел на свое место.

Соседи-иностранцы косились на него с восхищением, остальные же с неодобрением и страхом.

Встреча продожилась, однако ажиотаж уже спал. Иностранцы больше не выступали, а поток вопросов понемногу иссякал. Между тем к Гаю Фабию едва заметно приблизился один из скандинавов, высокий подтянутый мужчина с уже тронутыми сединой волосами. Казалось бы, он только что сидел на другом конце ряда, но вот благодаря незаметным перестановкам, предпринятым гостями из Сольгарда, он оказался рядом с журналистом.

Приветственно кивнув, викинг сказал.

— Храбрый поступок, доминус Фабий. Позвольте выразить вам свое уважение и восхищение.

Галльский журналист, наклонил голову, принимая похвалу, возмущенно фыркнул и ответил вполголоса:

— Да он взбесил меня! Тоже мне, наместник богов на земле! Что за средневековые замашки? Мы уже давно перестали обожествлять королей! А те из них, что пытались противиться переменам, познакомились с гильотиной. Но впрочем, это еще ладно, это дело русского народа. Нравится им это терпеть — пожалуйста. Но что это за риторика: «мы окружены врагами»? А ведь заметьте, на этот вопрос он так и не ответил! Как договоры заключать — так мы партнеры, а как внутренние проблемы на нас сваливать — так враги? Думаю, э нет, брат, так дело не пойдет, ответь и на неудобный вопрос, который тебе распорядители не давали посмотреть! — он сердито покачал головой, — впрочем, вы преувеличиваете мою храбрость. Я все-таки не рядовой журналист, я главный редактор самого респектабельного издания Регнум Галликум! И я подданный короля! Что этот царек может мне сделать? Из страны выслать? Да пожалуйста, мне это их мракобесие и так поперек гола сидит!

Викинг сидел молча и иногда кивал, однако лицо его оставалось непроницаемым.

— Вы все говорите верно, доминус, — согласился он, его глаза сердито блеснули. — Вот мы сейчас должны расшаркиваться перед ними, хотя все мы прекрасно понимаем, чья вина — события в Сольгарде. Однако в данном случае я не имею права поступать иначе. — он поджал губы и поморщился. — Впрочем… Если позволите, я дам вам один дружеский совет, как человек, уже давно находящийся в Остроге и неплохо знакомый с царящими тут нравами.

Он серьезно посмотрел на галла.

— Не оставайтесь один до самого отъезда, доминус Фабий. Ни секунды. Вы храбрый человек и вы наш союзник, и потому я предлагаю и даже настаиваю на том, чтобы несколько человек из нашего посольства помогли вам с охраной. Я уже давно нахожусь в этом осином гнезде и прекрасно знаю, насколько Великий …. — он явно проглотил готовое сорваться с губ оскорбление, — не любит, когда его ставят в неудобное положение. А вы это прекрасно сделали. Здесь уже не цивилизованный мир, доминус, как вы правильно заметили, а самое настоящее Средневековье. И замашки тут вполне средневековые.

Зло усмехнувшись, викинг добавил.

— Иногда я жалею, что мы цивилизованнее и не можем просто прийти сюда и выдрать эту заразу с лица земли.

Фабий улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Ну-ну, мой друг! Тише, а то они опять заведут свои песни насчет скандинавской кровожадности. Я благодарю вас за поддержку и еще больше — за предложение помощи. Но я не дам их продажным крысам писать в своих газетенках, будто я чего-то испугался. Это не значит, что я не буду оглядываться. Но окружить себя охраной — значит показать, что они мне страшны. А они мне разве что смешны.

Викинг умехнулся.

— Я же говорю, храбрец. Ну что ж, друг мой, ваше право, пусть ваши боги хранят вас.

Собеседники примолкли, а тем временем встреча медленно подходила к концу. Истекло время, и теперь Охотник должен был выйти к народу на площади и обратиться к ним с приветственным словом. Правитель и его сопровождающие двинулись в сторону лестницы, ведущей на балкон. Оттуда Великий Охотник обычно выступал с речью.

Едва они скрылись из виду, как лицо правителя изменилось. Исчезла добрая и благостная улыбка, глаза стали холодными и злыми.

— Как вы посмели пропустить вопрос галла? — злобно бросил он. — Или вы тут для мебели? Стульев во дворце и без того хватает!

— Я нижайше прошу прощения, — залепетал, побледнев, главный распорядитель, семенивший чуть позади Охотника, — это целиком и полностью моя вина, Великий Охотник! Да этот ублюдок так выскочил, что и полицейские его перехватить не успели. Кто ж думал, что такая наглость… Они обычно тихо сидят!

— Это ты у меня будешь сидеть тихо, — тихо прошипел правитель, напомнив шипение змеи. — Или лучше лежать. Тогда уж точно не покажешь свой кретинизм!

Распорядитель побледнел еще больше и с поклонами начал отставать.

Охотник повернулся к молчаливому мужчине в черном с коротко стриженой русой бородкой.

— Алексей, — негромко сказал он. — Это галл чересчур активен. Надо бы это его активность приглушить.

Мужчина усмехнулся короткой неприятной усмешкой.

— Сделаем, — коротко ответил он.

К Охотнику с поклоном подошла голубоглазая девица с длинной косой в приталенном красном сарафане.

— Здравы будьте, Великий Охотник! Речь желаете повторить? Вот кафтан другой мы вам подготовили на смену. Хотите чаю глотнуть перед выходом?