Чтение онлайн

Во время этого праздника все забыли о недавних происшествиях, и любуясь на красивые пары, ставшие в этот день супругами, всем хотелось только веселиться и благодарить богов за то, что в жизни есть такое счастье. Родители Ингимара стояли, взявшись за руки, и с ласковым выражением на лице смотрели, как их сын кружит свою жену в танце. Многие гости, хотя и перешептывались, что все-таки Яролика появилась неизвестно откуда, однако же все признали, что многообещающая ведьма, да к тому же отмеченная правящей четой, прекрасная партия для сына ярла. Аурвандила знали меньше, а потому и меньше сплетничали. Только с удивлением посматривали на его простых, смущенных родственников.

Праздник шел своим чередом. Фру Эриксон, организовывашая торжество, вовсе не намеревалась подчинять его строгим рамкам и правилам, поэтому очень скоро гости разбрелись, кто куда пожелал. Лишь если только кто-то желал поздравить новобрачных вслух, то просил остановить музыку и говорил свое поздравление или вручал подарок.

В свою очередь, когда танцующие подустали, к музыкантам подошел Маркус, шепнул им пару слов, те согласно закивали. Дождавшись окончания очередного танца, галл обратился к гостям:

— Я хочу преподнести новобрачным, которых я узнал совсем недавно, но успел полюбить всем сердцем, свой подарок. К сожалению, это не то, что можно поставить в сервант за стеклом, но я надеюсь, что то, что вы испытаете сейчас, боги пошлют вам навечно. — Он улыбнулся и хлопнул в ладоши, — что ж, меньше слов, больше дела! Прошу поставить невестам банкетки! Вот так!

Гориславу и Яролику усадили на банкетки перед квартетом, женихи встали за ними. Музыканты заиграли начало популярной романтической арии. Гости заулыбались, еще не зная, что их ждет: немногие знали о даре Маркуса.

Аурвандил, сиявший весь праздник и не сводивший сияющего взгляда с невесты, помрачнел. Он, нахмурившись, полез в карман жилета и, стараясь не привлекать внимания, протянул Ингимару, защитный амулет.

— Держи, не позволим себя одурманить, — прошептал он. — А то ведь вьется вокруг наших девочек весь вечер! Я, конечно, понимаю, что он весь из себя такой вежливый… Но все равно буду начеку!

Ингимар машинально взял амулет, сжал его в руку и внезапно смутился и даже слегка покраснел.

— Знаешь… — тихо шепнул он. — Я не то чтобы отговариваю, и амулет конечно возьму. Предпочитаю терять голову исключительно от любви к жене… Просто… В общем не думаю, что он вьется вокруг девочек.

Аурвандил зафыркал от возмущения.

— Как это не вьется? — яростно зашептал он, — ты бы слышал, как он Гориславе жалился «О, как печально, что придется прервать наши занятия!» И сам бровями так многозначительно… Да и Яролике он так руку целовал! Я сам видел!

— Да я тоже видел, — помрачнел Ингимар и сердито покосился на галла, который выступил вперед. — Но тут дело не в этом… Понимаешь, не то чтобы я воспылал к нему дружескими чувствами, но он… словом у него другой любовный интерес.

Алхимик с любопытством взглянул на друга:

— Смотрю, ты с ним успел подружиться до такой степени, что он поведал тебе сердечные тайны. Но ведь он мог и соврать, чтобы запудрить тебе мозги! Или у тебя информация из другого источника?

— Из другого, — проворчал Ингимар, — из самого прямого. Видел я, как он над своим… интересом причитал, когда тот ранен был. — он кивнул в сторону галльского посла, который с восхищенным видом слушал пение Маркуса.

Голос юноши набрал силу, зазвенел по зале серебристым звучанием. И каждому восхищенному гостю показалось, как наяву, будто он очутился в цветущем благоуханном яблоневом саду, где пели сотни ярких птиц и журчал, сбегая по камням, прозрачный родник. Каждого посетило состояние покоя и умиротворения, неподдельного искреннего счастья. Кроме двух женихов.

— Серьезно? — воскликнул Аурвандил, совсем забывшись. К счастью, никто из гостей не обратил на него внимания: все были слишком очарованы пением. — Ты уверен?

— Абсолютно, — кивнул некромант, тем не менее с неудовольствием косясь на Яролику, которая закрыв глаза слушала Маркуса. — Он его едва ли не целовать начал. Называл там…. Хм…. Ну в общем начальника так не зовут. До этого за несколько дней, когда я его прижал к стенке, чтобы отвадить от Яролики, он мне клялся, что его сердце занято и назвал такими же словами, с которыми он к доминусу Целсусу бросился через весь зал.

Аурвандил передернул плечами, хмыкнул и спросил тихо, покосившись на Целсуса:

— И… Как же он называет нашего уважаемого посла?

Некромант заухмылялся, воровато огляделся и, хотя все были увлечены пением Маркуса, он склонился к уху друга и тихо зашептал так, чтобы точно никто не слышал.

— О нет! — фыркнул Аурвандил, прикрывая рот кулаком, чтобы не рассмеяться, — вот же…! Поверить не могу. Нет, я без предрассудков, но все же некоторые галльские обычаи… — он, успокоенный, положил ладонь на плечо жены, и та нежно прижалась к ней щекой. — А впрочем я рад, что у галлов несколько иные привычки, нежели у нас, — шепнул он, заметно повеселев.

— Да уж, — хмыкнул Ингимар, с нежностью глядя на Яролику, которая словно почувствова его взгляд протянула к нему руку. Некромант взял ее ладошку и с нежностью сжал в своей руке.

Песня закончилась. Зала взорвалась овацией, потом продолжились танцы, потом все снова перешли за стол с угощением. И вот, наконец, после ряда обрядовых песен, пропетых гостями, наступил момент, которого женихи и невесты ждали так долго — они встали и удалились в предназначенные для них комнаты, украшенные цветами, лентами и колокольчиками.

Наутро праздник продолжился, но молодых никто не тревожил, и они присоединились к гостям только к обеду. Их появления вызвало поток двусмысленных шуточек, впрочем тоже вполне традиционных, которые совершенно вогнали в краску невест. А вот женихи сияли от счастья и гордости.

Прошел и третий день торжеств, завершившийся масштабным фейерверком. Ночью же от дома ярла Эриксона отъехала карета, запряженная четверкой лошадей. Лошади выехали за городскую черту и помчались навстречу рассвету, к побережью. Они промчались по дорогам к порту. Солнце еще не встало, но было уже совсем светло, когда карета въехала на пристань и остановилась перед двухмачтовой шхуной, уже готовой к отплытию. Дверца отворилась, и на набережную вышли Ингимар, Аурвандил, Горислава, Яролика, Маркус и Лар Лициниус Целсус. Последний задрал голову, осмотрел остов корабля, терявшийся в предрассветном тумане и глубоко вздохнул.

— Что ж, пора отправляться домой, — вздохнул он с облегчением и тоской.

— Я очень рада за вас, что вы возвращаетесь домой, — сказала Яролика. — Но в то же время грустно прощаться. Ведь неизвестно, когда мы увидимся.

— Будем надеяться, что скоро, — присоединился Ингимар. — Теперь путь между нашими странами стал еще короче. И это ваша заслуга, доминус.

— О, благодарю, дроттин! — Целсус с искренней улыбкой пожал юноше руку. — И вы правы, я думаю, мы увидимся очень скоро. Я рад, что вы приехали проводить нас. Все вы. Это большой подвиг с вашей стороны, учитывая, что вашему браку всего несколько дней.