Чтение онлайн

Маркус кивнул, подумал немного, потом спросил осторожно:

— Так вы не против, что я буду заниматься с ней? Я думал, что допустил промах.

— Ты допустил его, — ободряюще улыбнулся Лициниус, — но в целом все сделал правильно. Однако это будет для тебя хорошим примером того, как осторожно нужно вести себя с такими блестящими политиками.

— Я погорячился, — нахмурился Маркус, — я забылся и…

— Не казнись! — перебил его Лициниус. — Просто запомни, как тонко Эриксон сыграл на том, что тебе близко. Он задел твои чувства — в данном случае приятные, — и ты сам побежал делать то, что ему нужно. Нам это тоже выгодно, но Маркус… Если бы ты отреагировал спокойнее, мы могли бы получить больше. Будь выдержаннее, мой Марс. Усвой этот урок.

— Я усвою, — кивнул юноша, улыбнувшись учителю своей нежной улыбкой.

— Не сомневаюсь, не сомневаюсь, — кивнул Лициниус, прикрывая глаза.

Глава 19

После целой недели проливного дождя небо над Люнденвиком наконец прояснилось. Тепла это не прибавило, однако, по крайней мере, можно было выйти на улицу, не боясь быть промоченным до нитки. Жители города, словно обрадовавшись просветлению, высыпали на улицы и в парки.

Яролика и Горислава, возвращаясь из академии магии, тоже радовались пусть холодному, но все-таки солнцу и с удовольствием подставляли лица его лучам.

С того времени, как их маскировка была раскрыта, прошло больше двух месяцев. Первые недели девушки нервничали и, несмотря на доброе отношение дроттинов, держались настороженно. Однако постепенно напряженность сошла на нет, они действительно жили, как добрые соседи.

В конце месяца хейанира случилось еще одно важное событие. Утром, за ставшим традиционным завтраком, Ингимар торжественно вручил им оформленные документы, а днем повел в академию магии, куда их без лишних проволочек приняли, протестировав на владение магией.

Яролика поправила тяжелую сумку с книгами и травами и, не удержавшись, зевнула.

— Горя, у нас еще полно времени до вечера, — сказала она. — Мы сейчас будем проходить мимо кондитерской. Может, купим по чашечке горячего шоколада?

— Давай! — Горислава улыбнулась. Она шла налегке, прижимая к себе толстую тетрадь. Лишь на сгибе ее локтя висела маленькая сумочка. Рыжие волосы были уложены в пышную модную прическу.

Яролика тоже улыбнулась ей в ответ, и девушки, взявшись за руки, перебежали через дорогу и направились в кондитерскую. Обе они сейчас выглядели куда ухоженнее, чем два месяца назад. Более дорогая и элегантная одежда и во много раз более счастливый вид делали их еще красивее. Они впорхнули в кондитерскую, поздоровались со знакомой хозяйкой, взяли себе по чашке шоколада и сели за столик в уголке. Яролика втянула в себя аромат напитка и сделала маленький глоточек.

— Восхитительно, — вздохнула она. — Когда же я пойму, что она сюда кладет? Какая-то специя или смесь. По-моему четыре разных… — она погрустнела. — Профессор Торир бы мне неуд влепил. Он все время пытается меня научить магически определять состав зелий и отваров, да что-то не все у меня получается. Велел вот тренироваться, говорит, что дар травника на этом основан. А у меня не выходит пока. Только по запаху и по вкусу могу понять, да и то не всегда.

— Меня профессор по пению тоже бы не похвалила, — хихикнула Горислава, — шоколад плохо на связки влияет, и есть его нам запретили. Магический поток может принять не то направление и перестать слушаться обладателя голоса… Но так вкусно — как можно отказаться?

— А ну и ладно, можем же мы себя побаловать, в конце концов, — рассмеялась Яролика. Она отпила еще глоток и потерла плечо.

— Чуть руки не отвалились, — пожаловалась она. — Столько книг сегодня в библиотеке пришлось набрать. Везет же тебе, с одной тетрадкой ходишь, — Яролика улыбнулась подруге и внимательно ее осмотрела. — И выглядишь совсем как благородная аристократка! Тебе очень идет такая прическа.

— Спасибо, Ярочка! — зарделась от удовольствия Горислава. — Ты тоже очень, очень похорошела за последнее время. И фасон здешних платьев тебе очень идет! — она вздохнула. — А что с одной тетрадкой хожу — это только сегодня. У нас в расписании одно пение было. А по нему, как ты знаешь, больше практики, чем теории положено, — она погрустнела и тяжело вздохнула. — Я по пению самая отстающая в группе. Сирены начинают тренироваться в глубоком детстве. Даже если дар обнаруживается не сразу, родители предпочитают давать уроки музыки своим детям. А я-то старалась петь как можно меньше… Учителя говорят, надо бы преподавателя найти частного. Ингимар пообещал поискать, но будет ли Аурвандил платить за него?

Яролика задумалась.

— Мне кажется, Аурвандил не из тех, кто привык бросать дело на полпути, — предположила она. — Он очень хочет, чтобы ты научилась быть сиреной. Но пусть хотя бы этот преподаватель тебе пару советов даст для начала. Может быть, Аурвандил увидит, что это пользу приносит, и согласится на уроки?

— Я надеюсь, — Горислава рассеянно помешала ложечкой свой напиток, — тебе не кажется, что он… Не в восторге уже от этой затеи? Иногда я думаю, что он жалеет, что проявил такое благородство, может быть, по причине того, что ему сложно было найти деньги на обучение или потому что он стал сотрудничать со Скотланд-Ярдом и выполнять частные заказы.

— Да с чего ты взяла? — оторопела Яролика. — Ничего он не жалеет. И он всегда с таким интересом расспрашивает нас об учебе. И слушает твое пение всегда очень… Ну с таким лицом, что понятно, что ему очень нравится. Но в подвале он стал пропадать чаще, это так, — вздохнула она. — А что он тебе говорит?

— Да в том-то и дело, — сникла Горислава, — что, если не считать эти отчеты об учебе, мы ни о чем больше не разговариваем. Когда я убираюсь в его святилище, он молчит, а на мои вопросы отвечает односложно… Я боюсь, я ему в тягость.

Яролика задумчиво посмотрела на подругу.

— А может, наоборот? — предположила она. — Посмотри на себя, — она кивнула в сторону зеркала над стойкой. — Ты хорошеешь с каждым днем, поешь все красивее и красивее. Может, ты ему наоборот нравишься. А он… ну не знаю, например, не хочет, чтобы ты чувствовала себя обязанной ему!

— О нет! Не может этого быть! — с горечью покачала головой Горислава. — Мне казалось, мы подружились, а теперь он и слова ласкового не скажет, где уж тут приязнь? — она вздохнула, потом улыбнулась и взглянула на подругу. — А вот у вас с Ингимаром вроде все идет на лад, верно?

— Нет, что ты! — даже немного испугалась Яролика. — В смысле, мы хорошо общаемся, но и только, ты не думай! Но ты же знаешь, он много работает последнее время, из дома часто уходит. Все ведь началось с того минотавра, — по ее рукам пробежала дрожь. — Наверно в расследовании участвует.

— Ну ясно, — кивнула Горислава. — Только мне все равно кажется, что он на тебя посматривает, Ярочка, с особенной симпатией.

— Нет-нет, — поспешно ответила Яролика, едва уловимо покраснев. — Это тебе, наверно, кажется. Ничего такого у нас нет! Ты лучше поговори с Аурвандилом, — быстро перевела она тему. — Может, он обиделся за обман?

— Не может быть, чтобы он обиделся, а Ингимар нет, — возразила Горислава. — Нет, просто я ему не нравлюсь вот и все. Наверное, я слишком глупенькая для него. Помнишь, он говорил, что я казалась ему девочкой? Он думал, я подросток, и поэтому не все понимаю, а теперь увидел, что я взрослая — и знать меня не хочет. Тем более, ты знаешь, какое у некоторых отношение к сиренам… Ну, мол, травникам, алхимикам — им думать надо. А сирена что? Поет себе и поет. Пустоголовое создание.

— Нет, — покачала головой Яролика. — Не могу я в это поверить. Аурвандил всегда с уважением отзывался о сиренах. И мне всегда виделось, что ему с тобой очень интересно. Мне кажется, тут что-то другое. А ты сама, Горенька? Может, тебе попробовать поговорить с ним? Расспросить в чем дело?