Чтение онлайн

Мать Эрика упирает руки в бока, наблюдая за мной.

— Хорошо. Кушай, девочка. Тебе понадобятся силы, чтобы рожать много орочьих сыновей.

Я давлюсь вторым куском хлеба с сыром и спешу восстановить самообладание. Я не особо позволяла себе задумываться о том, могут ли орки и люди на самом деле иметь потомство, но мысль о вынашивании и рождении детей Эрика пугает, мягко говоря.

— Мам! Ты ее напугаешь. Мы еще даже не говорили о детях, — он встает и приносит мне стакан воды.

Мать Эрика уже повернулась, чтобы снять крышку с кастрюли на плите, но оборачивается с ложкой в руке и недовольным выражением на лице.

— Что? Ты собираешься жениться на ней и еще не говорил о важных вещах? Эрик!

Эрик выпрямился во весь свой рост, на голову выше, чем его внушительная мать.

— Инесса — вот что важно, мама. Она — то, что имеет значение. Мы поговорим об этом, когда она будет готова.

Наступает ужасающая пауза, пока я наблюдаю, как она это обдумывает. Я понятия не имею, как она отреагирует, но я не припомню, чтобы Эрик когда-либо был так напорист.

Да, это восхитительно, что он такой из-за меня. Да, я слегка таю от того, что он так быстро встал на мою защиту, но я также не хочу, чтобы его мать затаила на меня обиду. И это удивляет.

Пожалуй, мой взгляд на этот вопрос изменился. Я больше не рассматриваю это как нечто временное, даже в собственном сознании.

Я должна себе признаться, что хочу остаться здесь навсегда. Насовсем.

Мать Эрика поджала губы, но долила в мой стакан воды и положила еще закусок, пока я не почувствовала себя так, словно съела полноценный обед.

Следующие тридцать минут она говорила исключительно с Эриком, рассказывая ему о делах на ранчо и в деревне, словно меня вовсе не существует.

— Идите отдохните, — наконец сказала она, отмахиваясь рукой. — Ужин через час.

Мой желудок устало и протестующе заурчал, но я улыбнулась и поблагодарила ее. Эрик взял наши сумки и провел меня через коридор в спальню в дальнем конце, где стояла добротная деревянная кровать и пустой шкаф.

— Здесь мы остановимся.

Стены увешаны спортивными трофеями, медалями и фотографиями Эрика в юности, когда он был орком-подростком. Мое любопытство взяло верх.

— Что это все?

Эрик покраснел, его щеки окрасились в темно-зеленый оттенок.

— Ох, просто безделушки из прошлого, с детских времен.

— Тебе неловко?

Он неловко рассмеялся.

— Невелика заслуга — выиграть пару забегов, где участвовало всего три человека. Деревня маленькая.

Вечно он такой скромный. Я рассмотрела награды и поняла, что он, должно быть, выигрывал несколько трофеев каждый учебный год. Легкая атлетика, футбол, незнакомый мне вид спорта под названием воздушный мяч.

— Ты был лучшим.

— Мне нужно было в чем-то преуспевать, чтобы компенсировать весьма посредственные оценки. Мы учились дома, но я всегда был самым медленным в классе, даже по сравнению с младшими братьями и сестрами!

— Готова поспорить, это неправда, но ты слишком скромен. По крайней мере, готова поспорить, ты был самым послушным.

Эрик стоял у кровати, наблюдая за мной, его щеки окрасились в очаровательный темно-зеленый цвет.

Я не могла совладать с мыслями, которые упрямо возвращались к той клетке, что скрывалась под его отлично сидящими джинсами, и к тому легкому, щекочущему осознанию, которое я ощущала при этой мысли.

Я сделала шаг к нему, приблизившись достаточно, чтобы положить руку на его широкую грудь. Мое сердце забилось чаще уже от одной твердой теплоты его тела, от намека на силу под моей ладонью.

— Я…

Едва он начал говорить, как я провела рукой вниз по его груди и прессу, над пуговицей джинсов и опустила ладонь ниже, чтобы накрыть его член, глядя ему в глаза.

— Такой послушный, не правда ли?

Его кадык дрогнул, когда он сглотнул.

— Да, Инесса.

— Ты знаешь, как от этого я становлюсь мокрой?

Его рот раскрылся на мгновение, и, несмотря на клетку, я почувствовала, как его член дернулся под моей ладонью.

— Нет, но я бы очень, очень хотел это выяснить.

20

?

Эрик

— Сними штаны. Я хочу видеть тебя в ней, — шепот Инессы, прерывистый и возбужденный, отражает то самое опьяняющее чувство, что переполняет и меня, пока она отпускает меня и отступает на шаг.

Я лихорадочно расстегиваю пуговицы на ширинке, торопясь сбросить джинсы, и почти спотыкаюсь, стаскивая их с ног.

Кажется, она не замечает моей неуклюжести.

Когда я выпрямляюсь, она задерживает дыхание и тянется ко мне, словно не в силах себя сдержать.

Внутри тесной клетки мой член немыслимо твердеет, пока мне не кажется, что я вот-вот разорву металл силой своего возбуждения.

Я содрогаюсь, когда она проводит кончиком пальца по мне, легчайшее прикосновение ее кожи скользит по чувствительной плоти между прутьями.

Блядь.

Это чувство — все. То, как она смотрит на меня, голод в ее взгляде.

Не отрывая от меня глаз, она расстегивает свою ширинку и сбрасывает джинсы на пол. Мгновенно ее аромат наполняет комнату. Насыщенный, сладкий, густой от желания. Мне даже не нужно, чтобы она говорила. Я опускаюсь перед ней на колени, просто чтобы быть ближе к источнику. Когда она снимает кружевные черные трусики, что были под джинсами, она сминает их в кулаке и засовывает мне в рот.

Я хочу втянуть их в себя, чтобы вкус растекался по языку, но не могу. Тем не менее, аромат заполняет все мои чувства, и голова кружится, будто я выпил восемь шотов подряд.

Где же эта женщина была всю мою жизнь?

Мне следовало преклонить перед ней колени годы назад.

Это последняя связная мысль, которую я успеваю поймать, потому что она снимает топ через голову, и бра следом за ним. Теперь она совершенно обнажена передо мной. Совершенно ослепительна.

Я не знаю, хочу ли я больше поглотить ее или просто наблюдать с лучшего в мире места, пока она играет с собой.

Подняв одну ногу, она ставит ее на мое бедро. Одно это крошечное движение обрушивает на мои чувства новый сокрушительный удар ее аромата.