Чтение онлайн

Он тоже как будто замирает, и мы просто смотрим друг на друга.

— Что я могу сделать? — его насыщенные карие глаза полны сострадания. Он все еще не прикасается ко мне, и я знаю почему. Он избегает этого из-за того, как я обычно реагирую.

Я думаю о том, насколько теплыми и утешительными были его руки.

— Обними меня.

В следующую секунду я оказываюсь в объятиях таких больших и теплых, что кажется, будто меня окутали самым пушистым меховым одеялом. Я прижимаюсь лицом к его груди и вдыхаю его глубокий, мужской запах. Мне нравится, как он пахнет. До меня доходит, что мне нравился этот запах уже некоторое время, и только сейчас я получаю возможность ощутить его должным образом. Вблизи.

Я настолько отвлекаюсь на богатый пряный аромат, что ожидаемых слез так и не появляется.

В конце концов я перестаю дрожать, и его тепло просачивается в меня, так что я снова чувствую пальцы рук и ног.

Я вздыхаю.

— Спасибо.

Он осторожно поднимает руку к моим волосам и мягко гладит.

— Так нормально?

Мне хочется прижаться сильнее к его широкой груди и позволить себе поверить, что все будет хорошо, но вместо этого я отстраняюсь. Он заслуживает того, чтобы знать.

— Пойдем. Сядем. Позволь мне объяснить. Я должна была рассказать тебе раньше, и мне жаль, что я обманывала тебя. Позволь мне исправить это сейчас.

Он следует за мной к дивану, и мы садимся. Он такой маленький, что мне приходится положить ноги ему на колени, но я не против этого. Его теплые руки смыкаются вокруг, и я пытаюсь найти слова, чтобы начать.

— Там, дома, в Москве, — я хмурюсь. Я уже начала неправильно. Поправляю себя. — Там, в Москве, я была дочерью опасного мужчины. Преступника. По-русски мы бы сказали «пахан». Не знаю, есть ли американский перевод.

Эрик хмурится.

— Что ты говоришь? Ты говоришь, он был боссом мафии?

— Да. Мы бы сказали «вор в законе» или «Братва». Он из Братвы. Или был. Его убили.

Руки Эрика, которые нежно разминали своды моих ступней, замирают, пока его хмурый взгляд углубляется.

— Черт, ты серьезно? Я думал, такое только в кино бывает, знаешь?

— Хотела бы я, чтобы это было только в кино.

— Прости. Прости. Продолжай, — его руки снова начинают двигаться, и узел напряжения в икрах начинает ослабевать.

— Когда он умер, для моего брата это была возможность. Отец всю жизнь готовил его занять эту роль после своей смерти. Убийства не так уж необычны. Мужчины в основном приняли его. Перед смертью отец устроил мой брак с другим вором. Мужчиной здесь, в Соединенных Штатах, который очень богат и влиятелен.

Эрик молчит.

— Это был Дмитрий. Тот мужчина, который… — я замолкаю.

Эрик напрягается.

— Мужчина, который причинил тебе боль? И твой отец и брат позволили этому случиться?

Я пожимаю плечами.

— Я должна была стать его собственностью. И он хотел преподать мне урок, чтобы я подчинялась ему без вопросов.

Низкое рычание доносится из груди Эрика.

— Это неправильно. Ты ничья собственность!

— Поэтому я сбежала. Я подделала свою смерть и создала новую личность, и вот я здесь.

— Значит, Инесса — не твое настоящее имя?

Я печально качаю головой.

— Нет.

— О, — он выглядит удрученным. Как будто после всего, что я ему открыла, это самая трудная часть из всех.

— Я хотела сказать тебе каждый раз, когда ты называл меня Инессой. Но я слишком боялась.

— Какое же оно? — мягко спрашивает он.

Я колеблюсь. Но мне нужен союзник. Это может быть ошибкой, но я вижу рану, уже формирующуюся в его сердце.

— Вера.

— Вера, — он произносит медленно, словно пробует слово на вкус, примеряет его. Оно звучит так задумчиво в его низком, гудящем голосе. Но звучит не так, как я представляла.

— Спасибо, что рассказала мне.

— Скажи еще раз, — говорю я ему, не заботясь о том, насколько это звучит глупо.

Эрик хмурится.

— Вера?

Я качаю головой.

— Звучит неправильно. Я так долго думала, как будет звучать, когда ты назовешь меня Верой, но знаешь, все, чего я хочу, — это оставить того человека позади. Она больше не я. Хотела бы я действительно быть Инессой.

Сильная, теплая рука скользит вверх по моей ноге, посылая рябь удовольствия по телу.

— Тогда будь Инессой. Ты можешь быть кем захочешь со мной. Я буду охранять тебя.

Хочу в это верить.

Я действительно верю в это долгое время, пока он массирует мои ступни и ноги и рассказывает, как ему повезло иметь меня в своей жизни. Как он так долго ждал.

Я хочу быть тем человеком, о котором думаю, когда думаю об Инессе. Свободной. Сильной. Любящей. Доброй.

Способной отдать свое сердце этому прекрасному орку без тревог, без бремени моего прошлого.

Когда приходит время ложиться спать, я застенчиво спрашиваю, не хочет ли он спать на кровати со мной.

Ожидаю, что он инициирует секс. По крайней мере, спросит.

Но все, что он делает, — это скользит под одеяло рядом со мной и поворачивается на бок, опираясь на локоть и улыбаясь мне.

— Мне понравится просыпаться рядом с тобой. Возможно, мне придется делать это несколько раз за ночь, переворачиваться и смотреть на тебя, просто чтобы убедиться, что мне не снится.

Я смеюсь. Его разум так блаженно прост. Простые желания, простые удовольствия.

Хотела бы я иметь немного этой легкости.

— Только не двигай ногами слишком резко. Твикси облюбовала эту сторону кровати, и думаю, она будет разочарована, если мы заставим ее переехать.

В этот самый момент маленькая собака вскарабкивается на кровать и замирает, уставившись на Эрика. Она комично смотрит то на меня, то на него, туда-сюда, пока наконец не издает тихое фырканье и не сворачивается клубком у его ног.

— Ты в безопасности здесь, — шепчет Эрик, пока я осторожно прижимаюсь к его объятиям спиной.

Ощущается так же хорошо, как и раньше, и я повторяю его слова в голове как безмолвную мантру, снова и снова, пока наконец не засыпаю.

Я в безопасности здесь.

Я могу доверять ему.

Все будет хорошо.

18

?

Эрик

Я дрейфую в том теплом и приятном месте между сном и пробуждением, когда округлые ягодицы Инессы прижаты к моему бедру, а ее грудь лежит у меня в ладони, и вдруг мой телефон начинает вибрировать.