Чтение онлайн

Я стону сквозь ткань трусиков, когда она медленно вводит два пальца в свои промокшие складки и поднимает их, чтобы я мог рассмотреть.

Она не врала.

Не то чтобы я сомневался.

Ее пальцы блестят от влаги. Когда она раздвигает их, между ними тянется тонкая прозрачная нить, и я отчаянно жажду ощутить вкус. С трусиками во рту я не могу ничего сделать, кроме как смотреть, как она проводит пальцами по моим губам, желая, чтобы мой язык был свободен, чтобы обвить их, втянуть в себя.

Я никогда не думал, что буду сожалеть о том, что ее трусики у меня во рту, но сейчас — сожалею.

Пока она не улыбается мне.

О боже, ее улыбка. Она могла бы поднять меня на ноги — все мои семь футов. Она могла бы вдохновить меня пробежать марафон, побить мировые рекорды,…

— Забирайся на кровать.

Снова мой член яростно упирается в клетку, пока я вскакиваю на ноги и запрыгиваю на кровать. Не зная, что делать, я сажусь, прислонившись спиной к изголовью, смотрю и надеюсь.

Инесса забирается ко мне. Кровать высокая — она сделана для орков. Поэтому ей приходится карабкаться. Ее груди колышутся, как спелые плоды, которые мне хочется сорвать, пока она двигается ко мне, и я сажусь на свои руки, чтобы не поддаться искушению.

Она останавливается в футе от меня.

Мой член ноет.

Улыбка на ее лице откровенно бесовская.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Я чувствую эту команду кончиками пальцев. Я моргаю, гадая, не показалось ли мне. Она хочет, чтобы я к ней прикоснулся?

Единственная вещь, о которой я мечтал с первой нашей встречи.

Инесса поворачивается и отползает назад, пока не оказывается у меня на коленях, ее спина прижата к моему животу и груди, открывая мне доступ к такому количеству мест на ее теле, что я чувствую себя ребенком в кондитерской.

Но у этой позы побочный эффект: дополнительное давление на клетку. Давление, которое мне сейчас совсем не нужно. Стиснув зубы, я игнорирую его и сосредотачиваюсь на ней. Я не упущу эту возможность. Точно нет.

— Где? Как? — мой голос звучит хрипло. В горле пересохло.

Жажда прикоснуться к ней — осязаемая сила, пульсирующая в моих жилах.

Инесса берет мою более крупную руку в свою и направляет ее к своему телу.

Я стону, когда мы вместе охватываем ее мягкую грудь, сжимая и массируя, чтобы я мог почувствовать ее форму и вес. Полную округлость, твердый сосок у меня на ладони.

Она издает тихий вздох, и от этого звука сжимаются яйца и распирает грудь.

Я могу это сделать. Я могу доставить ей удовольствие именно так, как она хочет.

Что бы ни дало ей смелость довериться мне в этот момент, я больше не стану задаваться вопросами.

Сердце стучит в горле, когда она уводит мою правую руку от груди, скользя вниз по животу. Напряженная плоть дрожит под моим прикосновением. Ее спина выгибается, когда кончики моих пальцев пробираются сквозь мягкие пряди волос на ее лобке.

Наконец я погружаюсь во влажную сладость. Я так возбужден, что даже просто пальцы в ее киске ощущаются, будто я вогнал в нее член.

Я начинаю покачивать бедрами в такт ее движениям, когда нахожу ее клитор, и она показывает мне, что ей нравится.

Медленно и уверенно, широкими кругами вокруг ее набухшей пуговки. Она вздыхает, когда я ловлю нужный ритм.

Я понимаю, что делаю все правильно, когда она отпускает мою руку, впиваясь вместо этого в мое предплечье.

— Еще.

О, блядь.

Я погружаюсь глубже, вводя пальцы внутрь, пока она вращает бедрами и подстраивается, чтобы впустить меня.

Инесса вскрикивает, когда я вгоняю два толстых пальца в ее тугую дырочку. Я замираю, гадая, не остановиться ли мне, но она лишь впивается ногтями в мою руку, посылая через все мое тело всплеск ощущений.

— Продолжай.

Я толкаюсь в нее.

— Да.

Я снова набираю скорость, подгибая пальцы, пока не нахожу место, которое вырывает у нее стон.

Она поворачивает голову и впивается зубами в мое плечо, чтобы заглушить звуки.

Меня это более чем устраивает. Я не остановлюсь сейчас. Разве что по ее прямому приказу.

Пусть хоть мама и вся семья ворвутся сюда — мне все равно. Все мое внимание сосредоточено на том, чтобы эта богиня чувствовала себя потрясающе.

О, блядь, и я думал, что клетка — это пытка?

По мере того как ее наслаждение нарастает, я уверен, что что-то сломал. Клетку. Свой член. Это не имеет значения. Я в ловушке у нее, в ней. Раб ее удовольствия и ее нужды, и нет на свете места, где я хотел бы быть больше.

Как я могу одновременно быть одержим потребностью кончить и чувствовать, что тону, а ее оргазм — это воздух, необходимый мне для жизни?

Наклоняясь к ее шее, я тянусь вперед другой рукой. Она такая маленькая по сравнению со мной, что я могу обвить ее собой, чтобы погружать пальцы одной руки в ее киску, в то время как другой ласкаю ее клитор.

Она дергается.

Она кусает меня так сильно, что я знаю — останется след. В ответ мои яйца поджимаются.

Затем ее киска сжимается так сильно, что мои пальцы почти выталкивает наружу, и поток влаги дает мне знать, что я выполнил свою работу.

Я не останавливаюсь, пока она не разжимает челюсть и не отпускает мою руку. Я замедляю движения и замираю с пальцами, погруженными глубоко в нее.

Инесса издает содрогающийся вздох.

— О боже, — шепчет она, откидывая голову мне на грудь. — Мне так нравится эта клетка на тебе.

Мне она тоже нравится… и я ненавижу ее.

?

Я ношу ее весь оставшийся день, снимая лишь для душа. Я постоянно ощущаю ее присутствие в каждом своем движении. Как-то мне удается пережить ужин и беседу с семьей, хотя я смутно помню, о чем именно шла речь.

Инесса молчалива, но это не недовольное молчание. В ее плечах нет той напряженности, к которой я привык. Выражение ее лица спокойно и безмятежно.

Я чувствую, как она все впитывает, следит за разговором. Она отвечает, когда ее спрашивают, но не распространяется. Это, конечно, нормально, потому что моя мама говорит достаточно за пятерых орков. Папа подмигивает мне с противоположной стороны стола, когда думает, что никто не видит. Он тоже был молчалив, наблюдал.