Чтение онлайн

– А ты бы согласилась на такую сделку? – уточнил Прекрасный Незнакомец.

Эванджелина задумалась. Осознание того, что она находилась так близко к родителям, в этом пусть нереальном месте, отзывалось в груди невыносимой болью. Было так заманчиво пожертвовать годом своей жизни, чтобы обнять людей, которых она любила, которые любили ее и, безусловно, желали ей только самого лучшего. Эванджелина хотела хоть на одно мгновение забыть о своем загадочном муже, о том, что люди постоянно пытаются ее убить, а единственный человек, к которому ее необъяснимо тянет, оказался самым жестоким убийцей из всех.

Год жизни казался не такой уж высокой платой за то, чтобы сбежать от неразберихи, творившейся в ее жизни. Но ее родители не одобрили бы такое решение.

– Нет, я не согласна заключать такую сделку, – пробормотала Эванджелина.

– Хорошо, – ответил Прекрасный Незнакомец. – И нет, я не очередная ловушка леса. Я в своей собственной ловушке. – Он медленно шагнул вперед, двигаясь с удивительной для такого высокого и крепкого человека грацией. – Проклятый лес приводит каждого в то место, которое повторяет лучший день его жизни. Затем показывает столько, чтобы люди захотели задержаться.

– Значит, ты находишься не в том же дне, что и я? – спросила Эванджелина.

Прекрасный Незнакомец кивнул.

– Лес может поменять обстановку, но не скрыть людей друг от друга. Так я и нашел тебя.

– Но зачем ты искал меня? Кто ты такой?

– Ты знала меня под именем Хаос. Я твой друг, – добавил он. Но последнее слово произнес с запинкой, словно не был до конца уверен в этом.

Если бы Эванджелина не видела, как прямо у нее на глазах одного из стражников убили, а затем ее саму едва не проткнули клинком, она, возможно, не придала бы этому никакого значения. Ей не хотелось верить, что невезение ее столь велико, что и этот Хаос попытается убить ее.

И все же она не хотела рисковать.

Эванджелина выхватила из-за пояса кинжал.

Хаос быстро вскинул руки.

– Я для тебя не опасен. Я здесь потому, что нашему с тобой другу нужна помощь. Твоя помощь. Он вот-вот собирается принять опрометчивое решение, и ты должна переубедить его, пока не стало слишком поздно. Ты должна спасти его. Я не причиню тебе вреда, Эванджелина.

– Тогда почему бы тебе не убраться от нее подальше? – прорычал Лучник.

Эванджелина даже не услышала, как он подошел. Она просто повернулась, и внезапно Лучник – Джекс – оказался рядом. Отчего-то ей хотелось называть его Джексом, пока он быстро шагал между ящиками, сверля Хаоса убийственным взглядом.

– Не смей приближаться к ней. Никогда. – Джекс выхватил клинок и пронзил Хаосу грудь прежде, чем он успел что-то сказать.

Эванджелина налетела на него, повалив на пол.

– Ты чудовище! – закричала она и разразилась проклятиями.

Джекс никогда раньше не слышал, чтобы она так ругалась. Получалось у нее не очень хорошо, но она старалась изо всех сил.

Когда они оба упали, Эванджелина приземлилась ему на грудь с такой силой, что у нее наверняка выбило дух, но это не помешало ей завопить:

– Зачем ты это сделал? Ты не имеешь права убивать людей безо всякой причины!

Упираясь коленями в его бока, она продолжала наносить беспорядочные удары руками. Джекс не понимал, пытается ли она поколотить его или пырнуть ножом, и подозревал, что Эванджелина сама не знает, чего именно хочет. Но если она собиралась зарезать его, то ей следовало направлять острие кинжала на него, а не просто бить кулачками в грудь. В другой ситуации он бы даже обрадовался, что она пытается постоять за себя, но, как и всегда, Эванджелина не осознавала, какая опасность ей угрожает.

Затянутыми в перчатки руками Джекс обхватил оба ее запястья и поднял над головой, прежде чем она успела случайно перерезать ему горло.

– Он не мертв, – процедил Джекс. – Настоящее чудовище, то, в которого я вонзил клинок, очень скоро оживет. И когда это случится, нам с тобой лучше быть как можно дальше отсюда.

– Нет никаких «нас с тобой». Я знаю, кто ты такой! – Эванджелина наконец высвободила руки, отпрянула назад и приставила кинжал прямо к его сердцу. В этот раз острие было направлено в нужную сторону. Руки ее дрожали, но голос по-прежнему звучал яростно и обиженно. – Я видела твой портрет в скандальной газете, как и статью о том, скольких человек ты убил прошлой ночью!

– Я никого не убивал.

– Ты только что убил при мне человека!

– Это не убийство. Он пытался расправиться с тобой.

Эванджелина поджала губы. Она знала, что он прав, но кинжал не убрала. По-прежнему целилась ему в сердце. В ее взгляде Джекс видел, что она считает правильным покончить с ним прямо сейчас. И, вероятно, не ошибалась.

– Я это заслужил, – негромко сказал он. – Вероятно, я заслуживаю гораздо худшего. Но сейчас не лучший момент убивать меня. Я всеми силами стараюсь сберечь твою жизнь.

Джекс вновь перехватил запястья Эванджелины и опрокинул ее на спину, накрывая своим телом. Он старался быть нежным, старался не навредить ей, но он должен был убедиться, что она все поняла.

– Да, я убийца. Мне нравится убивать. Мне нравится кровь. Мне нравится причинять людям боль. Я чудовище, но, помнишь ты об этом или нет, я – твое чудовище, Эванджелина.

У нее перехватило дыхание.

Джекс мог поклясться, что в глазах Эванджелины не было ни гнева, ни страха. Ее шея покрылась милым румянцем, а щеки раскраснелись… но совсем не так, как раньше. Он не знал, вспомнила ли она его наконец.

Но был достаточно эгоистичен, чтобы надеяться на это.

Джекс всерьез раздумывал, держать ли ее в ловушке до тех пор, пока не вернется память. Он знал, что это плохая идея, но отчаянно хотел, чтобы она вспомнила его. Чтобы взглянула на него хоть раз и увидела таким, как видела раньше.

С его стороны было жестоко желать, чтобы она снова захотела его. Это только причинит ей еще больше боли.

Джекса все еще преследовали воспоминания о том дне, когда они виделись в последний раз – прямо перед Аркой Доблестей. За несколько часов до того, как она умерла у него на руках.

Эванджелина понятия не имела, что случилось на самом деле. Даже не ведала, что Джекс уже воспользовался силой камней, чтобы повернуть время вспять ради нее.

Она пыталась отговорить его, убедить не использовать их, чтобы вернуться к Донателле. Вместо этого Эванджелина попросила его остаться с ней.

После всего она все еще хотела его.

Джексу так сильно хотелось сказать ей, что он даже не помнит, как выглядит Донателла, что лицо Эванджелины – единственное, которое он видит, когда закрывает глаза. Что он пошел бы за ней куда угодно… если бы мог.