Чтение онлайн

— Ждём, ваше преосвященство? — Один из капитанов — седой арагонец с шрамом на лбу — нахмурился. — Чего ждём?

— Их. — Фонсека позволил себе улыбку. — Когда мы высадимся — они придут. Они не смогут не прийти. Это их земля.

— И тогда?

— Тогда мы их уничтожим. — Фонсека положил указку на стол. — Пять тысяч человек против горстки тварей. Двести пушек против когтей. В прошлый раз нас застали врасплох. В этот раз — мы готовы.

Капитаны переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то — нет.

— Ваше преосвященство, — сказал арагонец, осторожно подбирая слова. — Выжившие говорят... их оружие. Оно стреляет быстрее, чем мушкет. Гораздо быстрее. Как будто... как будто гром непрерывный.

— Я знаю.

— И они... двигаются. Очень быстро. Наши не успевали прицелиться.

— Я знаю. — Фонсека кивнул. — Поэтому мы не будем целиться. Мы дадим залп — все разом. Двести пушек. Три тысячи мушкетов. Одновременно. В одну точку. Стена огня и свинца. Никто — ни человек, ни зверь, ни демон — не увернётся от тысячи пуль.

Он обвёл капитанов взглядом — медленно, останавливаясь на каждом лице.

— Господа, это крестовый поход. Священная война. Мы несём свет во тьму. Господь с нами. А против Господа — даже демоны бессильны.

— Аминь, — сказали капитаны.

Не все — с уверенностью. Но все — вслух.

В ту ночь на каждом корабле служили мессу.

Тысячи свечей превращали палубы в море дрожащего золотого огня. Тысячи голосов — хриплых, усталых, испуганных — пели псалмы. Молитвы поднимались к небу — или к деревянным палубам, на которые кто-то смотрел сверху.

— Господи, дай нам силу...

— Господи, защити нас от зла...

— Господи, направь наши руки...

Фонсека стоял перед походным алтарём — простым, деревянным, с распятием, вырезанным из оливкового дерева. В руках — золотой крест, который блестел в свете свечей.

— Братья! — Его голос разносился над палубой, над морем, над всем флотом. — Завтра мы вступим в бой с силами тьмы! Многие из нас падут — это правда. Но мы падём как мученики! Как герои! Как воины Христовы, сражающиеся за веру!

Солдаты слушали. Лица — бледные в колеблющемся свете. Глаза — широко открытые. Некоторые плакали. Некоторые — улыбались той страшной улыбкой, какой улыбаются люди, примирившиеся со смертью.

— Не бойтесь смерти! Смерть — это не конец! Смерть — это врата! Врата в царствие небесное! Кто погибнет в этой битве — тот сядет одесную Господа и будет пировать с ангелами!

— Аминь!

— Кто убьёт демона — тот спасёт свою бессмертную душу!

— Аминь!

— Кто очистит эту землю от скверны — тот войдёт в вечность и будет помнен во веки веков!

— АМИНЬ!

Крик разнёсся над водой. Пятьдесят два корабля. Пять тысяч голосов — в едином порыве, в единой молитве.

В темноте, за горизонтом, молча ждал Рай-нел.

Хуан не пошёл на мессу.

Сидел в трюме, в своём углу. Точил нож — медленно, методично. Слушал пение, доносящееся сверху — приглушённое, торжественное.

Они не знают, думал он. Не понимают.

Те существа — они не демоны. Он видел их город. Год назад, в первой экспедиции, когда всё ещё казалось приключением. Огни, которые горели без огня. Машины, которые двигались без лошадей. Здания, которые поднимались выше любого собора. Это не ад. Это — что-то другое.

Что-то, чего люди ещё никогда не встречали.

И завтра — пять тысяч человек пойдут на них. С мушкетами и молитвами. С крестами и шпагами.

Как овцы на волков.

Хуан закрыл глаза.

Он не хотел умирать. Он хотел жить — вернуться домой, в свою деревню, к матери, которая, наверное, уже оплакала его.

Но выбора не было.

Завтра — Рай-нел.

Завтра — конец.

Рассвет окрасил небо в нежно-розовые тона.

Пятьдесят два паруса наполнились утренним бризом. Красные кресты на белом полотне казались пятнами крови.

Курс на запад.

К земле демонов.

Фонсека стоял на носу «Санта-Глории» и смотрел вперёд. Крест на груди — тяжёлый, золотой. Шпага на поясе — острая, освящённая. Уверенность в сердце — непоколебимая, как скала.

Господь с нами, думал он. А с Господом — мы непобедимы. Никакие демоны, никакие твари из преисподней не устоят против воинства Христова.

За его спиной — пять тысяч человек. Кто-то молился, перебирая чётки. Кто-то точил оружие — в последний раз. Кто-то молча смотрел на море, прощаясь с жизнью.

Впереди — только море.

И горизонт, за которым ждала смерть.

Они не знали.

Не знали, что их уже видят.

Далеко на западе, на базе Нел-Тонг, оператор радара, молодая цирра с серебристой шерстью, смотрела на экран. Пятьдесят две отметки. Движутся на запад. Медленно, как и положено примитивным парусным судам. Но неуклонно.

— Командир, — сказала она в микрофон. — Они вернулись.

Грош-Ургат, тот самый, с Рай-нел, тот, кто до сих пор просыпался от кошмаров с kharn-rensh на языке — поднял голову.

— Сколько?

— Пятьдесят два корабля. Крупные. Судя по размеру — несколько тысяч особей.

Пауза. Тяжёлая, долгая пауза.

— Оповести экипажи катеров, — сказал Грош-Ургат наконец. Голос его был ровным, спокойным. — И свяжись со столицей. Пусть комиссия Лис-Зелары знает: операция «Сдерживание» началась.

— Есть.

Экран мерцал в полумраке. Пятьдесят две точки ползли на запад.

Мы готовились к этому дню, думал Грош-Ургат. Мы планировали, спорили, просчитывали варианты. Теперь — посмотрим, чего стоят наши планы.

Он встал, потянулся — и направился к ангару, где ждали катера.

Khono возвращались.

Но на этот раз — к ним были готовы.

Рассвет над океаном.

Грош-Ургат стоял на мостике «Тселк-кеш-ан» и смотрел на горизонт. Там, в утренней дымке, маячили паруса. Много парусов.

— Пятьдесят две цели, — доложил оператор радара. — Дистанция — сорок километров. Курс — прямо на нас.

— Скорость?

— Восемь-десять узлов. При таком ветре — часа через три будут здесь.