Чтение онлайн

Я поднял Ляльку на руки. Она дышала. Но трудно, прерывисто.

Отнес ее в машину, положил на заднее сиденье. Пилипюк сунулся в окно:

– Контузия, - сказал, - ударило и все. Жилет самый гарный. Ось нашатырь.

Лялька завертела головой, стала отталкивать мою руку с флаконом, чихнула, открыла глаза. Чистые и ясные, как весеннее небо после дождя.

– Теперь я должен на тебе жениться, - сказал я удрученно.- Ты кучу детей нарожаешь.

– Что я - матрешка?
– слабо улыбнулась.
– Помоги броник снять.

Стала расстегивать на груди свою прекрасную "белую ночь".

– Ну вот, - проворчала, - накаркала Юлька, - все декольте теперь в веснушках.

Хороши веснушки...

– Лежи, - сказал я и вышел из машины.

Пилипюк почему-то давился от сдерживаемого смеха.

– Ты что? Копеечку нашел?

– Митрич, не обижайся... Як подумаю, Лялька за вас пойдет, - и заржал от души, - вона, значит, под полковником буде?

Ну ржи, хохол, хоть до отбоя. Я тебе за этот броник все, что сделаешь, прощу. И все, что пожелаешь, сделаю...

– Зря смеешься. Пока генералом не стану - не женюсь.

А про терем-то мы и забыли.

– Хай його бис, - угадал мою мысль Пилипюк, - подпалю с запада, и усе.

– Почему с запада?

– А ветер оттуда.

Но поджигать этот гадюшник не пришлось - вышла из терема наша Надежда: в одной руке винтовка, в другой - пистолет.

– Привет, Серый, - сказала она, как всегда ровно и спокойно.
– Вот и все.

– Что там?
– я кивнул на окна.

– Там Губернатор спит.

– А Козлов? Охрана?

Надя пожала плечами, прислонила винтовку к крыльцу. Вынула обойму из пистолета, показала мне - пуста.

Как это было.

Семеныч проснулся в тот самый момент, когда мы подъезжали к терему.

– Едут, - сказал один из охранников.

Их в этой комнате двое было. Двое - наверху.

– Кто?
– буркнул Семеныч.
– Вроде рано еще. И не должно бы...

– Это... Это Сергеев!
– пригляделся охранник и схватил винтовку.

– Где?
– взревел Семеныч.
– Я сам!
– вырвал винтовку, загнал патрон; встав на колено, положил ствол на подоконник.

Надежда хладнокровно выстрелила ему в затылок. И сразу, не давая опомниться, свалила выстрелом того охранника, что был вооружен. Второй бросился на нее - не добежал. Распахнул дверь на свою беду третий, со второго этажа примчавшийся на выстрелы. Четвертого срезал на балконе Пилипюк.

– Вот и все, - сказала Надежда, вытаскивая зачем-то из рук Семеныча винтовку.

Верно: душегуб должен сам погибать от меча. А Семеныч? Что ж, именно ему положено было этих душегубов казнить. А он их спас, приостановил уголовное дело за нерозыском виновных лиц. Чтобы вместе с ними получить заслуженное. Вот я и говорю: каждому необходимо своим делом заниматься. А то ведь что получится?..

– Да, а Наталью... тоже?
– вспомнил я.

– Вот еще!
– И сюда попал наш крылатый оборот.
– Я ее в туалете закрыла. Пусть посидит. И Кулька с ней.

– А это кто?

– Акулина, стряпуха.

Ладно, пусть посидят дня два, самое им место.

Мы собрали все оружие, которое нашли в доме, разбудили Губернатора.

– Поехали.

– Куда?
– хмурился и хлопал пьяными в щелочку глаза ми.

– В суд.

– А ты кто такой?

– Я? Новый губернатор. Вместо тебя.

– Не имеешь права. Я - всенародно избранный. А ты? Я буду жаловаться... в Юнеску, - пошел, заплетаясь ногами.

– Ось який, - хмыкнул Пилипюк, - памятник старины. Кому ты там сдался? В твоей Юнеске?

Вечером в Рыцарском зале большой прием состоялся: участники сражения, члены Правительства, представители общественности, пресса.

Ляльку на прием не допустили, уложили в постель, с ней остались Юлька и Филипок.

– Лялечка, киска, - зашла княгиня.
– Как ты?

– Теть Маш, - повинилась Лялька, - извините, что я вас Пенелопой обозвала. Я очень за вас боялась.

– Пенелопой... Подумаешь! Меня один военный знаешь как обозвал? нагнулась, шепнула на ушко.

– Ну да?
– У Ляльки глаза заискрились, вдвое больше стали. И обе расхохотались.

– Мы тобой гордимся, - сказала княгиня, прощаясь.
– А полковник теперь твой. Если он, конечно, порядочный человек.

– Кто его знает!
– философски заметила Лялька, разгляды вая, не стесняясь Филипка, "веснушки" на груди.
– Порядочный человек если такое увидит...

Княгиня поспешила утешить:

– До свадьбы заживет, так у нас в Париже говорят.

– У нас так же.

Следующим утром я пришел в кабинет пораньше. В приемной было непривычно пусто, будто до этого здесь не одна Лялька сидела, а по крайней мере с десяток Лялек.

Но в девять часов пискнул селектор. Я нажал клавишу приемной и грозно выдал:

– Тебе кто позволил встать?

– Это я, Алексей Дмитриевич, Юля. Я вместо Лялечки посижу, она мне все объяснила, я справлюсь.

– Хорошо. Что там есть?

– Полковник Василевич звонит из Заречья.

– Соединяй.

Полковник сообщил мне именно то, что я и ждал от него услышать. Но я надеялся, что это будет позже.

– На шоссе, мне доложили, в двух километрах от города большое скопление техники.
– Помолчал. Чтоб не все сразу выкладывать, пожалел, стало быть.
– И живой силы. Судя по всему - крупное подразделение Внутренних войск.

– Ничего не предпринимай. Будем ждать.

– Парламентеров?

– Да. Думаю, с переговоров начнут.

– Кто знает... Может, сначала силу продемонстрируют. Для устрашения.

– Здесь не бастион. Здесь мирные жители.

– Леша, давай без наивности. Вспомни хотя бы Чечню.

– Сравнил. Это совсем другое.

– У них всегда что-нибудь другое найдется.

– Что ты предлагаешь?

– Я бы оповестил жителей. Предупредил о возможных... инцидентах, так скажем.

– Тогда они ко мне за оружием придут.

– Ну что?
– вздохнул тяжко.
– Ждем?

– Ждем. И данные разведки все время сообщай мне.

Ждали целый день. В городе, конечно, все стало известно. Началось брожение, митинги: научились за время "демократии". Но и за наше время кое-чему научились. И уроки истории вспомнили. Выбрали командиров, начали формировать отряды ополчения. Словом, тучи над городом встали.