Чтение онлайн

– Вас не понял, товарищ генерал, - немного растерялся полковник.
– Что случилось?

– В городе политические беспорядки. Я ввожу военное положение. Нужно срочно призвать к ответу распоясавшегося мента. Хулигана.

Насчет военного положения Генерал опоздал малость, я его давно уже ввел.

– Вы полковника Сергеева имеете в виду?
– помолчав, уточнил Василевич.

– Именно. Исполняйте приказ.

– Не могу, товарищ генерал.

– Что?!
– взревел Генерал так, что рыцарь в углу вздрогнул и выронил из железных лап поднос с бутылками.

– Вы бы поосторожнее, - недовольно укорил я.
– А то я вас арестую. Развоевался.

Генерал в бешенстве распахнул побелевшие глаза, трясущейся от ярости рукой полез искать пистолет.

– Вот еще!
– опять Лялька на пороге, с автоматом; за ее спиной Пилипюк и Генка Рыжик, с любопытством.
– У себя в казарме орите. Некультурный какой.

Я подобрал со стола брошенную Генералом трубку:

– Полковник, генерал отменяет свой приказ. Он погорячился, не сразу разобрался в обстановке. Ты не сердись на него. Будь здоров. И не забудь про пушки, желательно калибром поширше и снарядов побольше. Чтоб стрелять погромче. И подальше.

– Хулиган ты, Лешка, действительно, - попрощался Василевич. Распоясавшийся.

– А вы, Генерал, - рекомендовал я задыхавшемуся от бессильной ненависти и унижения вояке, - посмотрите в окно. Совет вам, пока дружеский.

А то все: "Нечего с ним разговаривать".

Генерал шагнул к окну - когда дошло. Глянул - фуражка дыбом встала.

Да, картинка за окном Замка была безбрежная.

Перед воротами ежились в неуютстве прилетевшие с ВИПами волкодавы. С тыла у них насмешничали люди Майора. С фронта - вся площадь забита людьми, пока еще мирными гражданами. В толпе шнырял подстрекатель профессор Кусакин со своей винтовкой, наушничал - возбуждал массы.

В целом - вроде как бы митинг протеста. Только флаги не успели из сундуков достать и плакатик намалевать - типа "Руки прочь от Серого!".

– Вам бы теперь выбраться отсюда, - коварно посочувствовал я. Сложно, однако, будет. Помочь?

Вот теперь я им - друг. Теперь и поговорить можно и договориться. Пока в вертолет не спрячутся.

– Мы ведь с миротворческой миссией, - тут же робко и неубедительно соврал Комитетчик по правам.
– Разобраться, в чем-то помочь. Посоветовать.

– Разбирайтесь, - сказал я.
– Но не более суток. Лялечка, устрой господ миссионеров в гостиницу, позвони Волгину. А вы побывайте в Горотделе, в новой администрации, почитайте наши газеты. С жителями поговорите. Ну а уж потом делайте выводы. А то сразу - арестовать! Это кого? Начальника Штаба по борьбе с преступностью? Да вы, ребята, с ума сдвинулись.

Не обиделись - на того, кто сильнее, обижаться опасно. Пошли на выход, цепочкой, друг друга в спины подталкивая.

– А вас, коллега, - сказал я генералу Светлову, - я попрошу остаться.

Интересно: сейчас отмазываться начнет или на коллегии министерства?

– Нам есть о чем поговорить, верно? Лялечка, подбирай бутылки, накрывай столик.

– Ну вот, мой генерал, - сказал я, поднимая очередную рюмку. Когда-то я пивал вашу водочку, теперь вы мою пиваете.
– Дружески чокнулись.

– Ты, Лешка, спятил. Как выкручиваться будешь? Я министру, конечно, объективно доложу, позитивные моменты выделю. Но от расплаты тебе не уйти. На всю страну волну поднял.

– Я не боюсь, мой генерал. Я этого и добивался. Сколько же можно терпеть? Да и что они мне сделают?

– Бросят на город спецназ и...

– Не так это просто, я думаю. Как на такое людей послать? Как им объяснить - кого и за что они воевать будут?

– Недооцениваешь ты наших политиков. Что-нибудь придумают.

– А потом - у меня под боком союзники, целый полк мотопехоты.

– Кстати, чем ты его взял? Полковника этого?

– Хитростью. Обаянием. Умением соотносить обещания с их исполнением.

Светлов улыбнулся.

– Короче, полковник, генерал ответа ждет.

– Сперва я десант в часть бросил. Фронтовиков-ветеранов. Ну они там беседы провели с молодежью. Рассказали, как решались на фронте вопросы дедовщины. Как старшие и опытные опекали салажат, учили их боевой науке как одной кружкой воды вымыться, как на снегу шинельку расстелить и ею же укрыться, как при артналете уцелеть. Куском хлеба делились, лучшее место в окопе указывали, на себе из боя раненых выносили- в общем, все в истинном солдатском духе. Результат, конечно, не очень и не сразу - хорошее долго прививается. Зато- навсегда...

– Ты к теме поближе, - напомнил генерал.

– После этого я второй десант бросил. Из резерва главного командования - своих боевых хлопцев. Полковник выстроил на плацу всю часть, вызвали в центр внимания самых злостных и злобных дедов и перед строем так их отметелили с назиданием, что дедовщины той как и не было. А после я, конечно, еще и речь сказал...

– Это ты любишь, знаю.

– Ну а главный довод такой: повадился у него один офицерик боевикам оружие торговать. Я его выявил, поучил малость и подучил, в порядке искупления вины, подсунуть бандитам приманку. Ну бандюки, значит, соблазнились - решили силой оружие забрать, оно и выгоднее. Там место удобное - склады у самого забора, забор тот - сапогом свалить можно, а за ним овражек. Я все это полковнику обрисовал, дату назначил. Хорошо их встретили, ты слышал, в овражке зажали - кого не уложили, того взяли. Ну и мне навар - последние силы у ближнего врага изъял, без затрат.

– Плохо ты кончишь, Сергеев, - грустно сказал Светлов.- На два фронта нельзя воевать. У тебя тыла нет.

– Вот мой тыл, - я кивнул за окно.
– Ты не представляешь, как изменились люди. Как отозвались.

– Романтики, - еще грустнее начал генерал, тыча меня в грудь пальцем, - они, знаешь, Леша... Боюсь за тебя. Какая нужна помощь?

– Ты, мой генерал, понял, зачем я кашу заварил? Вот и постарайся, вернувшись в Москву, обеспечить широкое прохождение информации о наших подвигах, по всей стране. Я, конечно, сам кое-что в этом плане делаю, но возможности у меня ограниченные.

– Романтизм - заразная болезнь, - улыбнулся генерал.

– А то! Я только за эту неделю четыре делегации принял (расскажи да расскажи, как криминальную гидру давить), конференцию провел, где щедро поделился своим опытом и, кстати, много полезного и для себя узнал.

– И критика была?
– Генерал с удовольствием пожевал копченой колбаски.
– Ты вот, говорят, всех умышленных убийц пострелял. Зачем?

– А чтоб их не было, - просто ответил я.
– Овидия помнишь?

– Это из Главка...

– Можно сказать и так. Он один раз сказал, правда очень давно, но очень правильно: "Нет справедливей закона, чтобы всегда душегуб сам погибал от меча".

– Это он в горячке, в сильном душевном волнении...

– А я и рецидивистов убежденных на пожизненное определил. И правильно сделал. Этот контингент - постоянная опасность для общества. Ну общество хрен с ним, нынешнее общество не жалко, я о людях забочусь.

– Больше некому.

– Выходит так... Нет, действительно, вышел он на свободу, жди, пока совершит преступление, потом его лови, потом доказывай, потом суди. А чего столько хлопотать? Если у него патология такая, если врожденная склонность - пусть сидит. И жертв преступления нет, и хлопот никаких... Но за это, кстати, не критиковали. В основном за влияние на судебное разбирательство.