Чтение онлайн

Парень защелкал тумблерами, начал что-то подкручивать, двигать рычажки - настроился, дал вызов. Сделал мне знак глазами, передал микрофон и наушники.

В них прозвучал далекий, но хорошо слышный, знакомый уже и чуть хмельной голос Вани Заики:

– Кто это?

– Здесь Серый, - сказал я. И, кивнув радисту, чтобы включил трансляцию, сбросил наушники. Взглянул на притихших у стеночки пташек. В макияже и красках разных красивых оттенков. С заготовленными неприличными анекдотами.

Нет, девочки, рассказывать вам сегодня не придется - слушать будете.

– Какой Серый?
– звучно пошел по комнате Ванин голос.

– Их много у тебя?
– подождал.
– Врубился?

После молчания:

– Что надо, полкаш?

– Надо, чтобы ты вежливо отвечал, не обзывался и внимательно слушал. Мое слово. Обыграл я тебя, Ваня, на всех досках. Город у тебя забрал, деньги - тоже, боевиков твоих всех выбил. Только что последних взял, а Гоша Заречный в засаде остался, навсегда. Но это еще не все. Хотя и этого хватит. Ты слушаешь? Положение твое в обществе сложное. Я бы сказал, безнадежное и безвыходное. Вчера у меня была делегация из Центра, предлагают помощь. Так что ваши объединенные силы обречены на полное уничтожение. Это понятно?

Мой совет, пока дружеский: собрать своих недобитков и явиться ко мне. Если приведешь с собой Губернатора и начальника милиции, обещаю снисхождение.

– Купить хочешь? Сколько даешь?

– Ты отказываешься?

– Отказываюсь.

– Подумай. Жить будешь, если согласишься. Тебе ведь только тридцать.

– Помнишь, Серый, байку про Пугачева? Так я такой же. Лучше тридцать лет питаться свежей кровью, чем триста дохлятиной.

– Льстишь ты себе, Ваня. Ты не сокол ясный, ты комар однодневный. Надоедливый. Давно бы прихлопнул тебя, да все руки заняты.
– Выждал, пока иссяк поток брани.
– Что ж, слушай другое слово. Я тебе ту девочку, что твой поганый чечен в заложники взял, не забуду. Тем же отвечаю. Теперь я твою девочку взял...

– Испанку, что ли?
– смешок.
– Она не моя, полкаш, она общая.

– Ты слушай до конца: если не выйдешь из леса, я ее по рукам пущу. У меня парней много, девок не хватает.
– На Юльку я не смотрел, стыдно было.

– Мудак ты, Серый. Хоть и полковник. У этой шлюхи только такая мечта и есть - чтоб под целый полк лечь. Она тебе спасибо скажет и тебе еще за это даст.

Дальше опять пошел вялый, беспредметный мат.

– Отбой, - сказал я радисту. И повернулся с замершим сердцем к Юльке.
– Ну что, Юлечка, устроим тебе побег?

– Устроим.
– Она встала. И Лялька рядом с ней, обняв за плечи и испепеляя меня взглядом.
– Для этого вы и толкнули меня в эту грязь? Неужели вы думаете, что я еще ничего не поняла?

– Прости меня, мне нельзя рисковать - за мной люди. Много людей.

– Скажите, что нужно сделать?

– Меня убить.

– Это я с удовольствием. А еще?

– Потом скажу, в Замке. Поехали под наше любимое одеяло.

– Вот, - сказала Юлька в дверях, - вспомнила. Входит муж в спальню...
– И заплакала.

Стратегия и тактика

С раннего утра к Волгину пришел с заявлением некий гражданин Пичугин. К заявлению была приложена медицинская справка о наличии у данного гражданина следов побоев, полученных накануне вечером. В заявлении указывалось на неправомерные действия участкового Хмелева, лейтенанта милиции, выразившиеся именно в нанесении зарегистрированных врачом Извековым побоев и в реальных угрозах.

Надо сказать, что это было первое заявление такого рода.

Волгин заявителя принял и попросил участкового Хмелева, лейтенанта милиции, представить ему материалы на гражданина Пичугина, если таковые имеются.

Таковые имелись. В значительном количестве.

– Ну что ж, - сказал Волгин, ознакомившись и с теми, и с другими документами.
– Формально вы, гражданин Пичугин, правы. Придется возбудить два уголовных дела. На нашего сотрудника Хмелева...

Пичугин удовлетворенно кивнул и высказался в том смысле, что он на это и рассчитывал.

– ...И на вас, гражданин Пичугин.

Немного задержался с реакцией, моргнул, икнул, спросил:

– А на нас за что же? Мы же - пострадавшие. От руки представителя власти.

– А на вас вот на каком основании.
– Волгин веером пролистнул подшитые бумаги.
– Шесть заявлений от соседей на ваше хулиганское поведение, справки о побоях, нанесенных вами матери, жене и дочери. Вот служебная записка участкового Хмелева о том, как он отбил у вас младшую, девятилетнюю дочь, которую вы проиграли в карты и везли к своим партнерам. Вот докладные о проведении с вами соответствующих профилактических бесед, на которые вы не реагировали. Вот просьба трудового коллектива о привлечении вас к ответственности за распитие спиртных напитков на рабочем месте и последующие дебоши в цеху и в конторе. Вот копии квитанций штрафов за нарушение правил поведения в общественных местах... Ну и хватит, пожалуй. Словом, каждый из вас получит свое. Участковый, правда, меньше, а вы, гражданин Пичугин, гораздо больше.
– И Волгин вызвал следователя, распорядился написать постановление о возбуждении уголовных дел.

Пичугин несколько растерялся, увял.

– А это... гражданин начальник милиции, сколько же ему будет?

– Ему? Думаю, не больше года. Условно. Да, пожалуй, суд вообще признает его действия правомерными. Он ведь пытался защитить от вас других людей, в том числе и ваших родственников, которых вы избиваете систематически.

– А это... мне?

– А вам много больше. Сейчас с этим очень строго. Бытовые преступления жестоко караются. Как немотивированные.

– Не... какие?

– Немотивированные. Сейчас поясню. Вот, - заявление поднял, четвертого числа вы ударили жену сковородой по голове, а когда она упала, нанесли ей несколько ударов ногой, сломав три ребра и нос. За что?

– А чего она?

– Ну-ну: чего она?

– Ну, она это... сказала мне обидное.

– Что именно?

– Вот точно не помню. Вроде: ноги вытри. Или нос, не помню.

– Считаете, гражданин Пичугин, что за такое невинное замечание нужно ломать ребра?

– А чего... она?

– А когда вам набили, извините, ваше лицо за издевательства над беззащитными людьми, - обидно?

– Ничего не понял, - признался Пичугин.
– Нельзя, что ль, теперь и жену поучить?

– Выходит, нельзя.

– К Сергееву пойду. Пожалуюсь и на вас.

– Не советую. Он вас уже не выпустит. А если узнает, что вы мать чуть не изувечили, под горячую руку застрелит. Было уже такое.

Пичугин поскреб за ухом.

– Беспредел?
– спросил.
– И кому жаловаться?

– Некому.

– Что ж делать? Не бить их, что ли?

– Подумай. Сейчас закон такой: как ты, так и тебе. С тобой еще мягко обошелся Хмелев. Я бы тебе ребра-то поломал. Вместе с носом.

– Так и дальше будет?