Чтение онлайн

— Работу предлагаешь, — сказала она, не здороваясь, хриплым от сигарет голосом. — Объясни. Быстро. Мне нечего терять, кроме времени, а у меня его дохрена.

С другой стороны линии повисла пауза. Она представила, как он откладывает ручку, откидывается в кресле. Возможно, позволяет себе легкую, кривую улыбку. Он выиграл этот раунд. Он это знал. И она знала.

— Приходи завтра, — сказал он наконец. — В четыре, без фотоаппарата. Без угроз. Мы поговорим.

— О чем? — бросила она, но уже без прежней агрессии. С вызовом.

— О важном, — ответил он и положил трубку.

Диана медленно опустила телефон. Она посмотрела на темный экран, потом на свое отражение в окне. Снаружи светился его офис. Теперь между ними была не просто стометровая пропасть улицы и два стекла. Теперь была договоренность. Сделка, но не о деньгах. О чем-то более неопределенном и опасном.

Диана вылила коньяк в раковину — желтая жидкость с резким запахом сбежала в слив. Жест был театральным и, в общем-то, бессмысленным. Но он был действием. Ее собственным, пусть и странным, ответом на его вызов.

Завтра в четыре она придет. Не потому, что он победил. А потому, что игра только начиналась. И она уже не могла просто наблюдать, ей нужно было понять правила. Чтобы потом их сломать.

В четыре ноль-ноль она стояла у его двери. Без фотоаппарата, как он сказал. Но в кармане куртки лежала флешка со всем архивом. На всякий случай.

Она постучала. Два резких удара.

— Открыто.

Он сидел в одном из кресел. Стол был пуст. Ноутбук закрыт. Между креслами стоял низкий столик, а на нем — два стакана, графин с водой, пепельница и пачка сигарет с зажигалкой.

— Садись, — сказал он.

Александр был в той же рубашке, что и вчера, или в точно такой же. Но выглядел еще более помятым. Тени под глазами были гуще. Кажется, он не спал.

Диана не села. Осталась стоять, сняла куртку, бросила на спинку второго кресла.

— И что, будем чаи гонять? Или сразу к делу?

— К делу, — кивнул он. — Садись. Пожалуйста.

Она села на край кресла, напротив него. Расстояние — метр, не больше. Видны были мельчайшие детали: затяжка на его рубашке на сгибе локтя, чуть дрожащая рука, когда он наливал воду в стакан. Он тоже был на взводе.

— Зачем я здесь? — спросила она прямо. — Если не за деньгами.

— Ты сама позвонила.

— Позвонила, чтобы ты объяснил свой бред про «работу».

— Работа — это ты, — сказал он просто. Взял пачку сигарет, потряс ее, достал одну, протянул ей. — Твой взгляд. Он сломан. Ты видишь мир как доказательство своей правоты. Ищешь подтверждения, что все — мудаки, а жизнь — говно. И находишь, потому что это легко.

Диана взяла сигарету, закурила.

— А ты что, видишь мир полным розовых единорогов?

— Нет. Я вижу его сложным. А ты свела его к черно-белой схеме. Удобно. Не больно.

— Мне не хуже тебя больно, — вырвалось у нее сдавленно. — Только я не притворяюсь святошей.

— Я не считаю себя святошей, — он отпил воды. — Я просто устал. От всего. В том числе от таких, как ты.

— Каких «таких»? — ее голос стал опасным, тихим.

— Обиженных. Которые думают, что монополия на боль принадлежит им одним. Которые используют свою боль как дубину и как оправдание для всего. В том числе для такого примитивного говна, как шантаж.

Он сказал это беззлобно. Устало. Будто констатируя погоду. Диана ощутила, как по лицу разливается жар.

— Ты мне сейчас лекцию читаешь?

— Нет. Я предлагаю тебе сделку. Настоящую. Ты перестаешь быть наблюдателем. Ты становишься участником. Своего же бытия.

— В смысле?

— Фотографируй. Не меня. Не чужие окна. Фотографируй свою квартиру. Каждый день. Свой беспорядок. Свое отражение в зеркале по утрам. Свои пустые бутылки. Пепельницы. Каждый день — десять кадров. И приносишь мне. Мы будем смотреть. Без оценок. Просто смотреть.

Диана смотрела на него, выпуская дым через ноздри.

— Это что, твоя дешевая психотерапия? Ты хочешь меня вылечить, мудак? Чтоб я отъебалась?

— Нет. Мне интересно, сможешь ли ты взглянуть на себя без ненависти. Это сложнее, чем шантажировать незнакомцев. Ты согласилась прийти. Значит, внутри тебя есть часть, которая хочет не только разрушать. Она хочет понять.

Он попал в точку. И она, и он это знали. Она пришла не только из-за ярости. Пришла из-за страшного, невыносимого любопытства к нему и к тому, что он задумал.

— А что я получу? — спросила она, уже без прежней агрессии, по-деловому.

— Себя. Возможно. Или убедишься, что ты действительно просто кусок гниющей плоти у окна. Стоит попробовать.

— А ты? Что ты получишь?

— Развлечение, — он усмехнулся, и это была первая по-настоящему человеческая эмоция на его лице. Горькая, кривая. — Мне скучно. С женой, с работой, с собой. Ты интересный случай. Возможно, я пытаюсь доказать что-то самому себе. Что я не окончательно говнистый психолог, разваливший свою жизнь. Что еще могу кого-то вытащить. Хотя бы попытаться.

Он говорил с пугающей откровенностью. Без жалости к себе. Как будто вскрывал себе живот и показывал кишки. Это обезоруживало сильнее любой мудрости.

— И если я откажусь? — спросила Диана, уже зная ответ.

— Сделаешь, что хотела. Разошлешь фото. Разрушишь мой брак. Испортишь жизнь сыну. Получишь свое минутное торжество. А потом вернешься к своему окну и будешь искать следующего мудака. И так до конца. Пока не умрешь от цирроза или не выбросишься сама. Я в этом почти уверен.

Тишина. С улицы доносился глухой гул машин, но в самом кабинете было тихо, как в аквариуме.

— Держи, — сказала она вдруг. Достала из кармана флешку, положила на столик между ними. — Полный архив. Тебе.

Он не потянулся к ней. Кивнул.

— Это не гарантия. Я могу сделать копии.

— Можешь, — согласился он. — Но мне сейчас важно, что ты положила ее на стол. Как первый аванс доверия. Которого между нами нет и не будет. Но игра началась.

— Это не игра, — прошипела она. — Это ебаная пытка.

— Часто одно и то же, — он поднялся, прошел к сейфу, открыл его. Достал старый цифровой фотоаппарат. Простой, «мыльницу». Вернулся, протянул ей. — На. Снимай на него. На твоем я не настаиваю. Ты к нему слишком привязана, он для тебя оружие. Этот — просто инструмент. Без истории.