Чтение онлайн

— Сабрина, я... — начал он.

Но я заставила его замолчать поцелуем.

Поцелуем, который отнёс нас туда, где мне ещё не исполнилось восемнадцати, а он был прекрасным тридцатилетним богачом — тем, кто однажды протянул мне руку и вытащил из ада нищеты и голода.

Был ли у меня шанс устоять тогда?.. Нет. Ни тогда, ни сейчас.

Я с трудом вырвалась из его объятий. Мы замерли, лбами прижавшись друг к другу.

— Завтра же я вылетаю в Канкун, — сказал он тихо. — Обещаю: я сам всё узнаю. Подниму на уши всех.

Я подняла на него глаза, в которых читалась любовь, страх и отчаяние.

— Я спасу нашу дочь, — твёрдо сказал Андреа.

— Нет. Эва — моя. Только моя. Мы договорились. Помнишь? Тереза — твоя. Евангелина — моя. И мы — в расчёте.

— Сабрина…

Я вжалась в него ещё сильнее. Слёзы текли по щекам.

— Андреа, мы — ужасные люди. Но пусть наши грехи останутся на нашей совести. Девочки не должны ничего узнать. Никогда. Никогда. Ни Эва, ни Терри. Никто.

В этот момент дверь на кухню с грохотом захлопнулась. Мы резко отпрянули друг от друга. А затем раздался звук быстрых шагов, уходящих прочь в темноту усадьбы.

Я почувствовала, как воздух вокруг меня стал плотным, тяжёлым, словно насыщенным огнём. Казалось, ещё мгновение — и он вспыхнет прямо в лёгких. Руки Алехандро на моём теле, его прерывистое дыхание у самого уха, его обжигающая близость — всё это сводило меня с ума от страха и чего-то ещё, не менее разрушительного. Я боялась его. Я трепетала перед ним. Но в самой глубине души что-то упорно сопротивлялось — не позволяло этому страху полностью меня поглотить.

И ещё... в этом безумном водовороте эмоций скрывалось нечто такое, что я боялась даже мысленно назвать. Никогда прежде не испытывала подобного. И ужасалась самой мысли, что часть меня будто бы добровольно отдавала власть в руки этого зверя, покорялась ему, сдавалась в плен и принимала всё уготованное им как данность.

Что это? Как это объяснить?..

Но на фоне всех этих эмоциональных вихрей опасность, исходившая от Алехандро Герреро, ощущалась ещё сильнее и ярче. Он излучал напряжение, словно вулкан перед извержением, и я, к своему ужасу, уже понимала, почему…

Когда его губы едва коснулись моего лица, время застыло. Вселенная затаила дыхание вместе со мной.

И тут я почувствовала движение — едва уловимое скольжение невидимой тени по моей шее. Она даже не прикоснулась ко мне, но её присутствие затуманило сознание, заставив внутренне содрогнуться.

Одно только движение...

И мои колени подкосились. Голова загудела, закружилась, в лёгких будто застрял ком воздуха. Я едва не закричала. В этот момент резкий металлический звук рассёк тишину. Что-то упало на палубу и, лязгнув, проскрежетало по полу.

Алехандро отшатнулся, а я с болезненной жадностью вдохнула воздух. Тело тут же обожгло болью — как будто я до этого слишком долго была под водой. Оглянулась вокруг и замерла: на полу, буквально в паре шагов от меня, лежал нож. Клинок сверкал под светом луны, обнажая смертоносную остроту.

Я вцепилась в перила, чтобы не упасть, и стояла так несколько минут, глядя на этот зловещий предмет. Алехандро исчез. И его отсутствие резануло по сердцу подобно смертоносной стали.

Этот человек... этот Иуда собирался убить меня. Но в груди пылал ещё один, более жгучий страх — страх того, что он меня оставил в живых, хотя я уже была готова к смерти. Обида и ужас боролись внутри, разрывая меня изнутри. Я заставляла себя дышать, чтобы не задохнуться.

Собравшись с силами, двинулась прочь с террасы. При входе в каюту заметила Алехандро. Он сидел на краю кровати, глядя в пустоту перед собой. Даже когда я приблизилась, он не пошевелился, будто не замечал меня. Я осторожно присела рядом, не сводя с него взгляда. Алехандро молчал, как будто его здесь вообще не было. Но он был. И напряжение между нами висело тяжёлой дымкой.

Неожиданно он резко развернулся, схватил меня обеими руками за шею и затылок, притянув к себе так, что между нами осталось всего несколько сантиметров.

— Так не должно быть, — прорычал он сквозь зубы.

Я не спросила, о чём он. Всё было написано в его тёмных глазах — безумных, пылающих внутренним огнём. И я знала, что в моих глазах отражалось то же самое. Сердце бешено колотилось. Пульс гремел в ушах, а мир вокруг сужался до одной единственной точки — его. Я балансировала на краю пропасти без страховки, и, что самое ужасное, мне это нравилось.

Это неправильно. Это безумие. Жестокий человек, будущий глава картеля Del Iudas Negro, укравший меня, запугавший меня, сделавший меня своей заложницей, пытавшийся меня убить... вызывал чувства, которые здесь абсолютно неуместны.

Да, он был прав. Так не должно быть. Но именно так и случилось.

— Если хочешь меня убить, — прошептала я, дрожа, — сделай это сейчас. Я больше не выдержу.

Алехандро заскрипел челюстями, а потом внезапно отпустил меня и отвернулся, словно меня больше не существовало. Теперь мы сидели рядом, разделённые невидимой стеной, которую никто из нас не мог разрушить.

— Расскажи мне о своей матери, — тихо попросил он, всё ещё не глядя на меня.

Я с трудом сглотнула.

— О ней особо нечего сказать. Она самая обычная женщина, служанка. Вряд ли для тебя её жизнь имеет какое-то значение.

— Ничто не имеет значения, — произнёс Алехандро, наконец взглянув на меня. — Но самое странное, что именно самые незначительные вещи меняют всю жизнь.

Теперь он выглядел немного спокойнее. И мне самой стало легче. Наверное, поэтому я осмелилась спросить в ответ:

— А твоя мать? Какой она была?

Он задумался, прежде чем ответить:

— Наверное, тоже обычной. Зато она научила меня играть на пианино.

— Значит, не такой уж и обычной, — мягко заметила я. — Не все люди владеют музыкальными инструментами.

Он улыбнулся — впервые за весь этот тяжёлый вечер.

— Наверное.

— Твои родители любили друг друга?

— Очень, — тихо ответил Алехандро.

— Как они познакомились?

Он странно усмехнулся:

— Мой отец увидел однажды юную прекрасную девушку, торговавшую кукурузой на базаре. И просто… взял её с собой. Увёз в свой дом и сделал своей женой.

Я чуть не поперхнулась:

— И он не спрашивал её разрешения?

— Нет, — просто ответил Герреро. — Возможно, поначалу мама была против. Но затем свыклась и полюбила моего отца.