Чтение онлайн

М-ръ Перкеръ, между тмъ, бросилъ довольно строгій взглядъ на ученаго мужа и сказалъ многозначительнымъ тономъ:

— Я говорилъ вамъ, почтеннйшій, и теперь повторяю снова и разъ навсегда: всякій порядочный джентльменъ, ввряя свое дло адвокату, долженъ положиться на него во всемъ, или адвокатъ не отвчаетъ ни за что. Личное ваше вмшательство здсь неумстно и совершенно безполезно.

Не длая никакихъ возраженій, м-ръ Пикквикъ понурилъ голову и отправился въ противоположный уголъ.

Прерванное совщаніе вновь началось между дловыми людьми. Долго бесдовали они, нюхая табакъ и размахивая руками; м-ръ Пикквикъ уже не слышалъ больше ни одного слова, и сущность консультаціи осталось для него непроницаемою тайной. Моллардъ, повидимому, убжденный неотразимыми доказательствами опытнаго адвоката, согласился, наконецъ, испросить для него аудіенцію y своего принципала. Онъ пошелъ въ его кабинетъ и черезъ минуту, возвращаясь оттуда на ципочкахъ, возвстилъ Перкеру и м-ру Пикквику, что м-ръ Сноббинъ, принимая въ уваженіе обстоятельства дла, соглашается, въ вид исключенія, дать имъ аудіенцію на самое короткое время.

М-ръ сержантъ Сноббинъ былъ поистасканный джентльменъ лтъ сорока пяти или, можетъ быть, пятидесяти, съ желто-блднымъ лицомъ и впалыми щеками гемороидальнаго цвта. Его угрюмые и мутные глаза обличали въ немъ одного изъ тхъ неутомимыхъ тружениковъ, которые посвящаютъ свою жизнь головоломнымъ кабинетнымъ трудамъ, сухимъ, безжизненнымъ, убивающимъ душу. Лорнетъ, висвшій y него на черной широкой лент, служилъ для посторонняго наблюдателя несомнннымъ доказательствомъ, что м-ръ Сноббинъ былъ близорукъ. Волосы были y него чрезвычайно рдки и торчали клочками на его голов: это могло зависть, во-первыхъ, оттого, что почтенный юристъ не имлъ привычки заботиться о своей прическ, а, во-вторыхъ, оттого, что онъ цлую четверть вка носилъ судейскій парикъ, который теперь вислъ подл него на деревянномъ гвозд. Слды свжей пудры на воротник его фрака и дурно вымытый блый галстухъ, въ измятомъ и скомканномъ вид торчавшій на его ше, свидтельствовали, что м-ръ Сноббинъ, по возвращеніи изъ суда, еще не усплъ сдлать приличной перемны въ своемъ костюм. Остальныя статьи его туалета обличали также высшую степень небрежности и неряшества, свойственныхъ всмъ великимъ людямъ юридической профессіи. Дловыя книги съ ременными застежками, груды бумагъ разной величины и разныхъ цвтовъ, письма и куверты всевозможныхъ форматовъ были разбросаны по всему пространству огромнаго стола безъ всякаго покушенія на комфортъ и порядокъ. Кабинетная мебель страдала отъ чрезмрной ветхости англійской болзнью; дверцы книжныхъ шкафовъ подернулись плсенью и спокойно гнили на своихъ заржавлыхъ петляхъ; пыль на коврахъ подымалась облаками при каждомъ шаг; оконныя сторы покрылись желтизной отъ дряхлости и грязи, и вообще вс предметы въ кабинет длового человка свидтельствовали неоспоримымъ образомъ, что м-ръ сержантъ Сноббинъ, погруженный тломъ и душою въ свои головоломныя занятія, не обращалъ ни малйшаго вниманія на вншнія удобства жизни.

При вход кліентовъ онъ писалъ, и перо его скрипло немилосердно, быстро перебгая отъ одной строки къ другой. Когда Перкеръ поклонился и представилъ его вниманію своего кліента, м-ръ Сноббинъ осторожно воткнулъ въ чернильницу свое перо, пригласилъ гостей садиться и, погладивъ свою лвую ногу, сдлалъ знакъ, что они могутъ говорить.

— Имя моего кліента — Пикквикъ, — началъ Перкеръ, сдлавъ предварительно подобострастный поклонъ.

— Ну?

— Онъ отвтчикъ по длу вдовы Бардль.

— Ну?

— Вамъ, кажется, извстны отчасти подробности этого дла.

— Меня ангажировали защищать его на спеціальномъ суд присяжныхъ?

— Такъ точно.

— И деньги внесены въ мою контору?

— Вс сполна.

Сержантъ понюхалъ табаку и приготовился ожидать дальнйшихъ объясненій.

— Прежде, чмъ вы окончательно примете на себя оффиціальную обязанность нашего защитника, сэръ, — сказалъ Перкеръ, — м-ръ Пикквикъ желаетъ лично васъ удостоврить, что жалоба противъ него, съ нравственной точки зрнія, не иметъ ни малйшихъ основаній и онъ идетъ на судъ съ чистымъ сердцемъ и чистыми руками; въ противномъ случа, еслибъ на совсти его лежало какое-нибудь пятно, онъ бы прекратилъ этотъ процессъ въ самомъ начал, удовлетворивъ справедливымъ требованіямъ вдовы Бардль. Такъ-ли я излагаю ваши мысли, почтеннйшій? — заключилъ маленькій адвокатъ, обращаясь къ м-ру Пикквику.

— Совершенно такъ, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ.

Вооружившись очками, сержантъ Сноббинъ осмотрлъ ученаго мужа съ ногъ до головы, при чемъ едва замтная улыбка проскользнула по его морщинистому лицу. Затмъ, обращаясь къ Перкеру, онъ проговорилъ:

— Запутанное дло?

Перкеръ пожалъ плечами.

— Вы намрены пригласить свидтелей?

— Нтъ.

Улыбка на лиц сержанта приняла боле опредленный смыслъ. Онъ энергически погладилъ свою ногу и потомъ, облокотившись на спинку креселъ, кашлянулъ два-три раза съ выраженіемъ очевиднаго сомннія.

Эти зловщіе признаки отнюдь не ускользнули отъ вниманія ученаго мужа. Сдлавъ судорожное движеніе, онъ поправилъ очки на своемъ носу и, несмотря на предостерегательные жесты Перкера, самъ обратился къ великому юристу съ выразительною рчью:

— Я не сомнваюсь, сэръ, что мое желаніе воспользоваться въ настоящемъ случа вашею опытностью и талантами можетъ для такого джентльмена, какъ вы, показаться страннымъ и даже необыкновеннымъ.

М-ръ Сноббинъ обнаружилъ готовность принять степенный видъ, но улыбка опять незамтно пробжала по лицу его.

— Джентльмены вашей профессіи, сэръ, — продолжалъ м-ръ Пикквикъ, — видятъ по большей части изнанку человческой природы, и передъ вами, во всей нагот, открывается ея дурная сторона. Какъ судья и адвокатъ, вы знаете по собственному опыту, какъ часто судьба честнаго человка зависитъ отъ юридическихъ эффектовъ. Почемъ знать, можетъ быть, даже вамъ, сэръ, случалось употреблять обоюдоострое оружіе закона противъ особъ, совершенно непорочныхъ и чистыхъ передъ судомъ своей собственной совсти. Само-собою разумется, вы, какъ и другіе великіе юристы, увлекаетесь въ подобныхъ случаяхъ единственнымъ желаніемъ облагодтельствовать своихъ кліентовъ, не обращая вниманія на то, что они, можетъ быть, руководствуются исключительно эгоистическими побужденіями, заглушающими въ нихъ врожденное чувство совсти и долга. Вотъ почему въ общемъ мнніи почтенное сословіе юристовъ считается подозрительнымъ, недоврчивымъ и даже криводушнымъ. Имя въ виду вс эти соображенія, я былъ бы, конечно, не въ прав стовать, еслибъ вы, въ свою очередь, подозрвали во мн, какъ въ будущемъ своемъ кліент, низкія побужденія и мысли, недостойныя честнаго джентльмена; тмъ не мене, однакожъ, я считаю своей обязанностью разсять такія подозрнія, если уже они закрались въ вашу душу. Итакъ, сэръ, позвольте еще разъ повторитъ вмст съ моимъ адвокатомъ, что я совершенно невиненъ въ этихъ гнусныхъ кляузахъ, которыя взводятъ противъ меня вдова Бардль и ея безчестные адвокаты. Знаю очень хорошо и заране увренъ, что содйствіе ваше на суд присяжныхъ будетъ для меня безцнно; но если, сверхъ чаянія вы еще сколько нибудь сомнваетесь въ моемъ благородств, я готовъ великодушно отказаться отъ вашей помощи и даже прошу васъ покорнйше не принимать въ такомъ случа никакого участія въ моемъ дл.

Прежде чмъ м-ръ Пикквикъ добрался до половины своей рчи, сержантъ Сноббинъ пересталъ его слушать, и замтно было по всмъ признакамъ, что мысль его бродила далеко отъ назидательныхъ сентенцій, излагаемыхъ ученымъ мужемъ. Повидимому, онъ совсмъ забылъ о своихъ кліентахъ и уже снова взялся за перо, чтобы излить на бумагу юридическія мннія, накопившіяся въ его голов; но м-ръ Перкеръ снова пробудилъ его вниманіе, предложивъ къ его услугамъ свою золотую табакерку.

— Кто-жъ будетъ моимъ помощникомъ въ этомъ дл? — спросилъ Сноббинъ, нюхая табакъ.

— М-ръ Функи, — отвчалъ Перкеръ.

— Функи… Функи… никогда я не слыхалъ такой фамиліи, — проговорилъ сержантъ. — Это, должно быть, еще молодой человкъ.

— Да, онъ очень молодъ, — отвчалъ Перкеръ. — Онъ былъ въ суд только одинъ разъ.

— Когда?

— Не помню хорошенько… этому, кажется, будетъ уже два или три года.

М-ръ Сноббинъ позвонилъ, и черезъ минуту вошелъ въ кабинетъ его конторщикъ.

— М-ръ Моллардъ, потрудитесь немедленно послать за господиномъ… какъ, бишь, его?

— Функи, — подхватилъ Перкеръ. — Онъ живетъ въ Гольборнской палат, на Грейскомъ сквер. Велите сказать, что я очень желаю его видть.

М-ръ Моллардъ отправился исполнить возложенное на него порученіе. Сержантъ Сноббинъ впалъ въ задумчивость, изъ которой онъ вышелъ не прежде, какъ по прибытіи самого м-ра Функи.

Это былъ совершенно взрослый и развитый мужчина огромнаго размра, хотя въ дл юриспруденціи онъ могъ казаться совершеннымъ младенцемъ Обращеніе м-ра Функи отличалось чрезвычайной застнчивостью, и онъ говорилъ, безпрестанно заикаясь, что, впрочемъ, отнюдь не было его природнымъ недостаткомъ. Робкій, степенный и стыдливый, онъ сознавалъ свою юридическую неопытность и очень хорошо понималъ, что его взяли здсь на подмогу за неимніемъ лучшаго юриста. Онъ трепеталъ передъ сержантомъ и до крайности былъ вжливъ съ адвокатомъ ученаго мужа.

— Кажется, я никогда не имлъ удовольствія васъ видть, м-ръ Функи, — сказалъ съ надменнымъ снисхожденіемъ сержантъ Сноббинъ.

М-ръ Функи поклонился. Онъ имлъ удовольствіе видть великаго юриста и привыкъ съ дтскихъ лтъ завидовать его громкой слав.

— Если не ошибаюсь, вы назначены помощникомъ моимъ въ процесс вдовы Бардль противъ Пикквика? — сказалъ сержантъ.

Еслибъ м-ръ Функи былъ философъ въ юридическомъ смысл, онъ не преминулъ бы при этомъ вопрос приставить ко лбу указательный палецъ и припомнить, точно-ли было къ нему препровождено такое назначеніе въ ряду другихъ безчисленныхъ длъ, которыми онъ постоянно былъ занятъ отъ ранняго утра до глубокой ночи. Но невинный, какъ младенецъ, м-ръ Функи покраснлъ и поклонился въ другой разъ.