Чтение онлайн

— Прекрасная женщина, — сказалъ м-ръ Даулеръ. — Я горжусь ею. На это есть особая причина.

— Я буду, конечно, имть удовольствіе судить о достоинствахъ м-съ Даулеръ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, улыбаясь.

— Будете, — отвчалъ Даулеръ. — Она познакомится съ вами, станетъ уважать васъ. Волочился за ней подъ вліяніемъ необыкновенныхъ обстоятельствъ. Приступомъ взялъ. Вотъ какъ. Увидлъ ее — полюбилъ… предложилъ — отказала. — "Вы любите другого?" — Избавьте меня отъ объясненій. — "Я знаю его?" — Знаете. — "Очень хорошо: если онъ останется здсь, я сдеру съ него кожу."

— Ахъ, Боже мой! — невольно воскликнулъ м-ръ Пикквикъ.

— И вы дйствительно содрали кожу? — спросилъ м-ръ Винкель, поблднвшій отъ страха.

— Я написалъ ему записку. Сказалъ, что обстоятельства критическія. Шутить нечего. И точно, здсь было не до шутки.

— Конечно, — подтвердилъ м-ръ Винкель.

— Я сказалъ, что далъ себ честное слово ободрать его. Дло шло о моей чести. Отступать было поздно. Какъ честный человкъ, я былъ обязанъ сдержать слово. Жаллъ о необходимости, но иначе поступать было невозможно. Онъ убдился и понялъ, что правила службы неизмнны. Онъ убжалъ. Я женился. Вотъ и дилижансъ. Вонъ ея голова.

Говоря это, м-ръ Даулеръ указалъ на подъзжавшій экипажъ, откуда изъ открытаго окна выглядывала хорошенькая головка въ голубой шляпк, отыскивая, вроятно, самого запальчиваго джентльмена. М-ръ Даулеръ расплатился съ буфетчикомъ и выбжалъ въ своей тюленьей фуражк, съ сюртукомъ и шинелью подъ мышкой. М-ръ Пикквикъ и его друзья поспшили занять свои мста.

М-ръ Топманъ и м-ръ Снодграсъ помстились на задней сторон имперіала; м-ръ Винкель слъ въ карет, и, когда м-ръ Пикквикъ хотлъ послдовать за нимъ, Самуэль Уэллеръ, испуганный и встревоженный, подбжалъ къ своему господину съ видомъ глубочайшей тайны и шепнулъ ему что-то на ухо.

— Что съ вами, Самуэль? — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Престранный вояжъ, сэръ, они устроили для васъ, — отвчалъ Самуэль.

— Что? — съ безпокойствомъ спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— A вотъ, взгляните-ка сюда, сэръ, — отвчалъ Самуэль. — Содержатель этого дилижанса вздумалъ сыграть съ вами пребезстыдную шутку.

— Что вы хотите этимъ сказать? Разв наши имена не записаны въ дорожной карт?

— Не только въ дорожной карт, сэръ, — отвчалъ Самуэль, — но одно изъ этихъ именъ имъ вздумалось нарисовать на дверцахъ дилижанса.

Говоря это, Самуэль указалъ на ту часть экипажа, гд обыкновенно означается фамилія его владльца, и ученый мужъ, къ великому изумленію, увидлъ свое собственное имя, нарисованное огромными золотыми буквами.

— Боже мой! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ, пораженный этой случайностью, — какое необыкновенное столкновеніе обстоятельствъ!

— Погодите, сэръ, это еще не все, — сказалъ Самуэль, обращая опять вниманіе своего господина на дверь дилижанса, — мало того, что они угораздились нарисовать «Пикквикъ», но еще вздумали передъ этой джентльменской фамиліей поставить жидовское имя — "Моисей Пикквикъ!" Вдь это значитъ прибавлять къ насмшк злйшую обиду, какъ говаривалъ одинъ попугай, когда его не только безъ жалости лишили родимаго гнзда, но еще заставили, вдобавокъ, болтать на англійскомъ язык. Прескверный анекдотъ!

— Да, это очень странно, Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — однакожъ, разговаривая здсь, мы легко можемъ потерять свои мста.

— Какъ! Неужто вы хотите оставить безъ вниманія это дло? — вскричалъ Самуэль, озадаченный удивительнымъ хладнокровіемъ, съ какимъ его господинъ собирался ссть въ карету.

— Разумется, — сказалъ м-ръ Пикквикъ. — Тутъ ничего не сдлаешь, мой милый.

— Какъ ничего? A разв, съ вашего позволенія, нельзя задать таску за эту дерзость? — вскричалъ м-ръ Уэллеръ, питавшій до сихъ поръ несомннную увренность, что ему поручено будетъ вызвать на кулачное единоборство кучера и кондуктора.

— Нини! ни подъ какимъ видомъ! — съ нетерпніемъ возразилъ м-ръ Пикквикъ. — Прыгайте на свое мсто, Самуэль.

— Ну, это не передъ добромъ, — бормоталъ Самуэль, отходя отъ своего господина, — старшина, должно быть, повихнулся порядкомъ, иначе онъ никогда бы не пропустилъ мимо ушей этого казуснаго дла. Эта тяжба съ замысловатой бабой, чортъ бы ее побралъ, чуть-ли не испортила въ конецъ его умную главизну.

М-ръ Уэллеръ съ важностью покачалъ головой и, взобравшись на свое мсто, не проговорилъ ни одного слова до тхъ поръ, пока дилижансъ не подъхалъ, наконецъ, къ шоссейной застав около Кенсингтона. Это служитъ доказательствомъ, что врный слуга принялъ слишкомъ къ сердцу необыкновенное состояніе духа, которое онъ замтилъ въ своемъ добромъ господин.

Впродолженіе самаго путешествія не случилось достопримчательныхъ событій. М-ръ Даулеръ разсказывалъ разнообразные, боле или мене интересные, анекдоты, которые вс, безъ исключенія, служили доказательствомъ его личнаго мужества и храбрости, и м-съ Даулеръ неизмнно подтверждала и усиливала показанія своего супруга. Случалось, въ разсказ, съ намреніемъ или безъ намренія, были опускаемы многія весьма характеристическія подробности, и м-съ Даулеръ, помогая памяти своего мужа, воспроизводила ихъ съ такою точностью, изъ которой оказывалось совершенно очевиднымъ, что м-ръ Даулеръ — джентльменъ удивительный, рдкій и заслуживающій уваженія всхъ честныхъ людей. М-ръ Пикквикъ и м-ръ Винкель слушали съ напряженнымъ вниманіемъ вс эти разсказы и въ промежуткахъ вели одушевленный разговоръ съ м-съ Даулеръ, которая, съ своей стороны, была весьма пріятная и даже очаровательная особа. Въ этой интересной бесд незамтно пролетло время для всхъ пассажировъ внутри экипажа, и они были какъ нельзя больше довольны обществомъ другъ друга.

Наружные пассажиры теперь, какъ и всегда, вели себя чинно и спокойно. Они были очень веселы и разговорчивы при начал каждой станціи, задумчивы и сонливы среди дороги и потомъ опять дятельны и шумны, когда экипажъ подъзжалъ къ станціонному дому. Одинъ юноша въ резинковомъ пальто курилъ сигару цлый день; другой юноша въ длиннополомъ сюртук, выкурившій около десяти сигаръ почувствовалъ дурноту въ голов и совсмъ пересталъ курить, выбросивъ на дорогу зажигательныя спички. Былъ еще молодой человкъ, обнаружившій рдкія свднія въ лошадиныхъ породахъ, и былъ еще старичокъ, оказавшійся знатокомъ сельскаго хозяйства. Дилижансъ катился безъ всякихъ приключеній по гладкому шоссе, останавливаясь на нсколько минутъ въ гостиницахъ, гд пассажиры могли имть очень вкусный обдъ за полкроны.

Путешествіе окончилось въ тотъ же день къ семи часамъ вечера. М-ръ Пикквикъ и его друзья, м-ръ Даулеръ со своей супругой удалились въ свои нумера, нанятые въ гостиниц "Благо оленя", что въ Бат, насупротивъ заведенія минеральныхъ водъ, гд служители своимъ костюмомъ напоминаютъ мальчишекъ уэстліинстерской школы.

Поутру на другой день, лишь только друзья наши окончили свой завтракъ, трактирный слуга принесъ имъ карточку отъ м-ра Даулера, просившаго позволенія отрекомендовать имъ одного изъ своихъ друзей. Вслдъ за карточкой вошелъ самъ м-ръ Даулеръ и съ нимъ — его другъ.

Это былъ очаровательный молодой человкъ лтъ пятидесяти, никакъ не больше, въ свтло-синемъ фрак съ блестящими пуговицами, въ черныхъ панталонахъ изъ тончайшаго сукна и свтлйшихъ сапогахъ изъ тончайшей кожи. Золотой лорнетъ на широкой черной лент служилъ изящнымъ украшеніемъ его юношеской груди; золотая табакерка порхала чуднымъ образомъ въ его лвой рук; безчисленныя золотыя кольца сверкали искрометнымъ блескомъ на всхъ пальцахъ, и огромная брильянтовая булавка сіяла великолпно на его батистовой рубашк. Кашмировый жилетъ его украшался золотыми часами и длинной золотою цпью съ огромными золотыми печатями; въ правой рук его была гибкая трость съ огромнымъ золотымъ набалдашникомъ. Блье на немъ было бле снга; парикъ черне сажи, и локоны мягче пуха. Его табакъ благоухалъ амброй, и самъ онъ съ ногъ до головы былъ вспрыснутъ благородной эссенціей изъ bouquet du roi. Черты его лица были стянуты въ безпрестанную улыбку, и зубы его были расположены въ такомъ симметрическомъ порядк, что даже въ близкомъ разстояніи никакъ нельзя было отличить фальшивые отъ настоящихъ.