Чтение онлайн

— Прошу извинить, сэръ, — сказалъ Самуэль, приближаясь къ нему съ низкимъ поклономъ, — мой господинъ остановился въ этой гостиниц, м-ръ Поттъ.

— Тсс, тсс! — прошиплъ м-ръ Поттъ, приглашая Самуэля войти въ комнату и затворяя дверь съ видомъ таинственнаго ужаса и страха.

— Что такое, сэръ? — спросилъ Самуэль, озираясь вокругъ себя.

— Тутъ не должно ни подъ какимъ видомъ произносить моего имени, — отвчалъ м-ръ Поттъ. — Я храню глубочайшее инкогнито.

— Зачмъ это, сэръ?

— Это мстечко — главный притонъ всхъ этихъ Желтыхъ негодяевъ. Бшеная чернь разорветъ меня въ куски, если узнаетъ, что я здсь.

— Неужели!

— Безъ малйшаго сомннія: одно только инкогнито можетъ упрочить мою безопасность. — Ну, теперь скажите, молодой человкъ, гд вашъ господинъ?

— Здсь, сэръ: въ солнечномъ нумер. Онъ и два пріятеля остановились здсь переночевать проздомъ въ Лондонъ.

— Не съ нимъ-ли и м-ръ Винкель? — спросилъ м-ръ Поттъ, слегка нахмуривъ брови.

— Нтъ, сэръ. М-ръ Винкель живетъ теперь въ своей семь,- отвчалъ Самуэль. — Онъ женился, сэръ.

— Женился! — воскликнулъ Поттъ въ порыв величайшаго одушевленія. Затмъ онъ пріостановился, бросилъ мрачную улыбку и прибавилъ вполголоса такимъ тономъ, въ которомъ ясно выражалось удовольствіе затаенной мести. — Подломъ ему, подломъ ему, подломъ!

Насытивъ такимъ образомъ свою злобу надъ низверженнымъ врагомъ, м-ръ Поттъ пожелалъ узнать, кто были теперешніе друзья м-ра Пикквика, Синіе или Желтые? Самуэль безъ запинки отвчалъ утвердительно и положительно, что оба они были Синіе съ ногъ до головы, хотя, натурально, никогда онъ и не думалъ справляться о политическихъ мнніяхъ господъ Сойера и Аллена. Услышавъ такой успокоительный отвтъ, м-ръ Поттъ немедленно отправился въ солнечный нумеръ, гд и былъ съ восторгомъ принятъ м-ромъ Пикквикомъ и его друзьями. Посл первыхъ привтствій, рекомендацій и разспросовъ, журналистъ охотно согласился раздлить съ путешественниками ихъ обдъ, заказанный въ огромнйшемъ размр.

— A какъ идутъ дла въ Итансвилл? — спросилъ м-ръ Пикквикъ, когда Поттъ слъ y камина и путешественники, сбросивъ мокрые сапоги, надли туфли. — «Журавль» все еще продолжаетъ свое существованіе?

— Да, сэръ, эта газета, къ стыду человчества, все еще влачитъ до времени свое жалкое и унизительное существованіе, справедливо презираемая даже тми, которые знаютъ о ея позорномъ бытіи, — отвчалъ м-ръ Поттъ, очевидно, обрадованный тмъ, что вошелъ, наконецъ, въ свою обычную колею. — Да, сэръ, «Журавль» хрипитъ еще, и не только хрипитъ, но даже дерзновенно поднимаетъ свою гнусную голову, забывая всякій стыдъ и совсть; но съ нкотораго времени, можно сказать, онъ завязъ по уши въ своей собственной грязи и захлебывается мутной и ядовитой влагой, которую самъ же изрыгаетъ изъ своей гнусной пасти.

Разразившись этими сентенціями, журналистъ остановился перевести духъ и бросилъ величественный взглядъ на Боба Сойера.

— Вы еще молодой человкъ, сэръ, — замтилъ м-ръ Поттъ.

М-ръ Бобъ Сойеръ поклонился.

— И вы тоже, — продолжалъ Поттъ, обращаясь къ м-ру Бену Аллену.

Бенъ не противорчилъ.

— При всемъ томъ, господа, вы уже напоены и пропитаны этими синими принципами, что, конечно, длаетъ честь и уму вашему, и сердцу. Я, съ своей стороны, поклялся поддерживать эти принципы для благосостоянія трехъ соединенныхъ королевствъ, и свтъ знаетъ, умю-ли я держать свою клятву.

— Я, признаться, не совсмъ понимаю эти вещи, — отвчалъ Бобъ Сойеръ:- я…

— Не Желтый, конечно, м-ръ Пикквикъ, — прервалъ Поттъ, безпокойно повернувшись въ креслахъ. — Пріятель вашъ не изъ Желтыхъ, сэръ?

— Нтъ, нтъ, — отвчалъ Бобъ, — я слишкомъ пестръ въ настоящую минуту и, можетъ быть, соединяю въ себ самую разнообразную коллекцію цвтовъ.

— То есть, сэръ, вы еще находитесь въ переходномъ состояніи, — подхватилъ м-ръ Поттъ торжественнымъ тономъ. — Колебаніе вашего духа можетъ, смотря по обстоятельствамъ, принести вамъ пользу или вредъ. Поэтому, сэръ, я бы желалъ прочесть вамъ рядъ послднихъ моихъ статей, появившихся въ "Итансвилльской синиц". Нтъ никакого сомннія, что посл этого чтенія колебаніе ваше пройдетъ и мннія ваши, однажды навсегда, получатъ твердый и опредленный характеръ.

— Я посиню, вроятно, и, можетъ быть, даже побагровю, прежде чмъ вы успете прочесть эти статьи, — отвчалъ Бобъ.

М-ръ Поттъ искоса взглянулъ на Боба Сойера и потомъ, обращаясь къ м-ру Пикквику, сказалъ:

— Вы, конечно, видли литературныя статьи, которыя въ послдніе три мсяца помщались въ "Итансвилльской синиц". Он, смю сказать, обратили на себя всеобщее вниманіе и произвели во всхъ единодушный восторгъ.

— Я долженъ сказать вамъ откровенно, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ; приведенный въ нкоторое затрудненіе этимъ вопросомъ:- въ послднее время были y меня занятія, не имвшія никакого отношенія къ литератур, и я никакъ не удосужился прочесть вашихъ статей.

— Напрасно, сэръ, напрасно, — сказалъ м-ръ Поттъ, длая очень строгую мину. — Это очень жаль.

— Я прочту ихъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Прочитайте непремнно. Он появлялись подъ однимъ общимъ заглавіемъ "О китайской метафизик", сэръ.

— А! — замтилъ м-ръ Пикквикъ. — И все это, натурально, произведеніе вашего пера, сэръ?

— Нтъ, произведеніе моего сотрудника въ отдл критики, сэръ, — отвчалъ Поттъ съ большимъ достоинствомъ.

— Предметъ, должно быть, очень трудный, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Чрезвычайно трудный и удивительно интересный, — отвчалъ Поттъ съ глубокомысліемъ истиннаго философа. — Сотрудникъ мой, по моему указанію, воспользовался всми источниками, какіе только могъ найти въ Британской Энциклопедіи.

— Это однакожъ странно, — замтилъ м-ръ Пикквикъ. — Я не зналъ до сихъ поръ, что въ Британской Энциклопедіи помщены какіе-нибудь матеріалы относительно китайской метафизики.

— Ничего нтъ страннаго, — отвчалъ Поттъ, положивъ одну руку на колно м-ра Пикквика и бросая вокругъ себя многозначительную улыбку. — Разумется, вы не найдете тамъ отдльнаго трактата о метафизическихъ воззрніяхъ китайцевъ, за то сыщете статью о метафизик подъ буквой М. и статью о Кита подъ буквой К. Все это надобно сравнить, сличить, взвсить, сообразить и переварить въ горнил чистаго, абсолютнаго размышленія, и все это, дйствительно, подъ моимъ непосредственнымъ наблюденіемъ и руководствомъ, сдлалъ мой неутомимый сотрудникъ. Дло мастера боится, м-ръ Пикквикъ.

И при этихъ ученыхъ соображеніяхъ физіономія м-ра Потта приняла такое всеобъемлющее выраженіе необыкновенной мудрости, что м-ръ Пикквикъ не осмливался возобновить разговора въ продолженіе нсколькихъ минутъ, и уже не прежде, какъ черты журналиста разгладились до степени обыкновеннаго джентльмена, онъ возобновилъ бесду такимъ образомъ:

— Позволительно-ли спросить, какой великій предметъ завлекъ васъ въ эту сторону, столько отдаленную отъ постояннаго поприща вашихъ дйствій?

— Этотъ великій предметъ, сэръ, — благо моего отечества, — отвчалъ м-ръ Поттъ съ кроткою улыбкой, — то самое благо, которое обыкновенно вдохновляетъ и одушевляетъ меня при всхъ этихъ гигантскихъ трудахъ.

— Вроятно, вы имете какое-нибудь важное порученіе отъ вашего общества? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Да, сэръ, вы угадали, — отвчалъ Поттъ и, наклоняясь къ уху м-ра Пикквика, прибавилъ таинственнымъ шопотомъ, — Желтые завтра вечеромъ даютъ балъ въ Бирмингем.

— Неужели!

— Да, сэръ, балъ и ужинъ!

— Возможно-ли это?

— Очень возможно, если я вамъ говорю.

Но, несмотря на необычайное изумленіе при этой оглушительной всти, м-ръ Пикквикъ, почти незнакомый съ мстною политикою, не могъ составить ни малйшаго понятія о важности желтыхъ замысловъ и желтыхъ плановъ, имвшихъ отношеніе къ этому политическому балу. Замтивъ это обстоятельство, м-ръ Поттъ вынулъ изъ кармана послдній нумеръ "Итансвилльской синицы" и для общаго назиданія громогласно прочиталъ слдующій параграфъ.