Чтение онлайн

Это пробудило, наконецъ, дятельность м-ра Боба Сойера, который до сихъ поръ былъ, казалось, совершенно парализированъ внезапнымъ бшенствомъ своего товарища и друга. При содйствіи этого джентльмена м-ръ Пикквикъ скоро поставилъ на ноги Бена Аллена. М-ръ Мартынъ, находя неудобнымъ оставаться на полу, всталъ самъ и бросилъ вокругъ себя безсмысленно равнодушный взоръ.

— М-ръ Алленъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — что съ вами, сэръ?

— Ничего, ничего, сэръ, вотъ мы увидимъ! — отвчалъ м-ръ Алленъ свирпымъ тономъ.

— Да что такое? — спросилъ м-ръ Пикквикъ, бросая взглядъ на Боба Сойера. — Здоровъ-ли онъ?

Прежде, чмъ Робертъ собрался произнести отвтъ, Бенъ Алленъ схватилъ м-ра Пикквика за руку и пробормоталъ болзненно печальнымъ тономъ:

— Сестра моя, почтенншій, сестра моя.

— О, только-то? — сказалъ м-ръ Пикквикъ. — Мы легко можемъ уладить это дло, къ общему благополучію, я надюсь. Сестрица ваша здорова и счастлива, почтеннйшій, и я пріхалъ сюда именно затмъ, чтобы…

— Жалю, господа, что я долженъ нкоторымъ образомъ задержать ходъ этихъ пріятныхъ переговоровъ, какъ выразился однажды король, распуская парламентъ, — перебилъ м-ръ Уэллеръ, смотрвшій этимъ временемъ на стеклянную дверь, — но здсь вотъ происходитъ передъ вашими глазами другой медицинскій экспериментъ. Какая-то старушка растянулась на ковр и желаетъ, вроятно, чтобы ей сдлали ампутацію или спринцовку, или что-нибудь въ этомъ смысл.

— Ахъ, я и забылъ, — сказалъ м-ръ Бенъ Алленъ- Это моя тетка.

— Великій Боже! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ. — Что-жъ вы стоите, господа? Бдная леди! Тихонько, Самуэль, тихонько.

— Странное положеніе для бабушки почтенныхъ лтъ! — замтилъ Самуэль, приподнимая тетку и усаживая ее въ кресла. — Эй, ты, шаромыжникъ! Принеси-ка уксуса или спирта.

Это приказаніе относилось къ мальчику въ сромъ балахон, который въ это время, поручивъ надзоръ за каретой уличному сторожу, воротился назадъ, чтобы быть свидтелемъ происходившей суматохи. Благодаря общимъ усиліямъ этого мальчишки, Самуэля и двухъ молодыхъ врачей, старая леди была, наконецъ, приведена въ чувство.

— Теперь, сэръ, потрудитесь объяснить, что, вамъ угодно было сказать, — началъ м-ръ Бенъ Алленъ обращаясь къ п-ру Пикквику.

— Я хотлъ изъяснить вамъ сэръ, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ, — что сестрица ваша живетъ въ Лондон. Она здорова и счастлива.

— Какая мн нужда до ея счастья? — сказалъ м-ръ Бенжаменъ Алленъ, выдлывая грозные жесты обими руками.

— Дайте мн вотъ только добраться до ея мужа: увидимъ, кто счастливъ и кто несчастливъ, — сказалъ Бобъ Сойеръ, — пусть этотъ негодяй сойдется со мной на двнадцати шагахъ: раздавлю его, уничтожу, размозжу…

— Остановитесь, сэръ, — прервалъ м-ръ Пикквикъ. — Вы должны знать напередъ, къ кому обращаются ваши угрозы, и прошу васъ имть въ виду прежде всего, что почтенный джентльменъ, котораго вы злословите безъ всякаго основанія и причины, былъ, есть и будетъ моимъ искреннимъ другомъ.

— Кто же онъ? — сказалъ м-ръ Бобъ Сойеръ.

— Его имя, сэръ, его имя! — закричалъ Бенъ Алленъ.

— М-ръ Натаніэль Винкель! — отвчалъ м-ръ Пикквикъ съ удовольствіемъ и твердостью.

М-ръ Бенжаменъ Алленъ, пораженный, какъ громомъ, этою неожиданною встью, вдребезги разбилъ очки о каблукъ своего сапога, тщательно подобралъ осколки и положилъ ихъ въ три свои кармана. Затмъ, скрестивъ руки на груди, онъ закусилъ губы и бросилъ свирпый взглядъ на кроткія черты м-ра Пикквика.

— Такъ это вы, сэръ, изволили устроить эту свадьбу? — спросилъ, наконецъ, м-ръ Бенжаменъ Алленъ, скрежеща зубами.

— И вотъ, если не ошибаюсь, — подхватила старая леди, — камердинеръ этого джентльмена безпрестанно шлялся вокругъ моего дома и подговаривалъ моихъ слугъ войти въ ихъ общій замыселъ, противный моей вол. Мартынъ!

— Что угодно? — сказалъ угрюмый джентльменъ, выступая впередъ.

— Это-ли тотъ джентльменъ, котораго вы видли въ нашемъ переулк? Вы еще говорили мн о немъ сегодня поутру.

М-ръ Мартынъ, въ жизнь свою не любившій терять лишнихъ словъ, осмотрлъ Самуэля съ нотъ до головы и сквозь зубы промычалъ:

— Онъ и есть.

М-ръ Уэллеръ, не питавшій никогда предосудительной гордости въ своемъ сердц, улыбнулся на угрюмаго джентльмена и проговорилъ учтивымъ тономъ, что онъ имлъ честь видть его одинъ разъ передъ господской конюшней.

— Стало-быть, я напрасно хотлъ задушить этого врнаго челядинца? — воскликнулъ м-ръ Бенъ Алленъ. — Потрудитесь объяснить мн, м-ръ Пикквикъ, зачмъ и по какому поводу вздумалось вамъ употребить вашего слугу для выполненія злонамренныхь плановъ противъ моей сестры? Я требую отъ васъ объясненія, сэръ.

— Да, сэръ, объясните намъ это, — сказалъ Бобъ Сойеръ.

— Это настоящій заговоръ! — прибавилъ м-ръ Бенъ Алленъ.

— Злонамренный планъ, — дополнилъ Бобъ Сойеръ.

— Безчестный обманъ! — замтила старая леди.

— Чистйшее надуванье! — заключилъ м-ръ Мартынъ.

— Прошу васъ, выслушайте меня, милостивые государи, — хладнокровно и безъ гнва началъ м-ръ Пикквикъ, когда Бенъ Алленъ растянулся, наконецъ, въ креслахъ, въ которыхъ онъ обыкновенно пускалъ кровь своимъ паціентамъ. — Помощь моя молодымъ людямъ ограничивалась только тмъ, что я одинъ разъ позволилъ себ быть свидтелемъ назначеннаго свиданія между ними, и это я считалъ съ своей стороны неизбжно необходимымъ, такъ какъ, въ противномъ случа, репутація молодой двушки подвергалась нкоторой опасности, между тмъ какъ присутствіе стараго джентльмена отстраняло всякія оскорбительныя подозрнія. Больше я не принималъ никакого участія въ этомъ дл, и мн тогда въ голову не приходило, что молодые люди могутъ быть такъ скоро соединены неразрывными узами брака. При всемъ томъ прошу замтить, милостивые государи, — заключилъ м-ръ Пикквикъ съ особенной энергіей:- я бы не противопоставилъ ни малйшихъ препятствій этому браку, если бы зналъ о немъ заране.

— Слышите вы это? — сказалъ м-ръ Бенжаменъ Алленъ, озирая всю компанію.

— Надюсь, вс это слышатъ, — замтилъ м-ръ Пикквикъ кроткимъ тономъ, — и вс поймутъ, сэръ, что, въ качеств единственнаго родственника своей сестры, вы не имли ни малйшаго права длать насиліе нжному чувству, принуждая ее вступить въ бракъ безъ всякаго влеченія и склонности сердечной. Это было слишкомъ неделикатно и жестоко съ вашей стороны. Что-жъ касается моего молодого друга, супруга сестры вашей, сэръ, онъ стоитъ съ вами на одной ступени, если не выше, въ лстниц общественныхъ отношеній, и если вы не будете въ моихъ глазахъ оказывать ему приличное уваженіе, я готовъ заране отказаться отъ всякихъ дальнйшихъ объясненій по этому предмету.

— Ко всему этому, почтенные господа, позволю себ и я прибавить малую толику, — сказалъ м-ръ Уэллеръ, выступая впередъ. — Прибавленіе мое состоитъ вотъ въ чемъ: одинъ изъ васъ назвалъ меня плутомъ. За что, позвольте спросить? Разв я похожъ на плута?

— Ахъ, Самуэль, это не иметъ никакой связи съ нашимъ дломъ, — перебилъ м-ръ Пикквикъ, — прикусите свой языкъ.

— Да ужъ я объ этомъ не хлопочу, сэръ, — отвчалъ Самуэль, — только есть тутъ своя особая исторія. Этотъ джентльменъ, можетъ статься, забралъ себ въ голову, что тутъ была еще прежде сердечная зазноба, a я вотъ могу доложить всмъ вамъ, господа, что ничего тутъ не было въ этомъ род, потому что молодая леди сказала съ самаго начала, что она терпть его не можетъ. Никто, стало быть, не перебивалъ ему дороги, и конецъ былъ бы всегда одинъ и тотъ же, если бы даже молодая леди никогда не видала м-ра Винкеля. Вотъ все, что я желалъ замтить, почтенные господа, и я надюсь, что слова мои облегчили душу этого джентльмена.

Послдовала кратковременная пауза за этими утшительными замчаніями. Наконецъ, м-ръ Бенъ Алленъ поднялся съ своего мста и торжественно объявилъ, что онъ никогда больше не увидитъ лица своей сестры, и вслдъ затмъ м-ръ Бобъ Сойеръ, наперекоръ лестному увренію Самуэля, произнесъ страшную клятву мщенія противъ соперника, перебившаго ему дорогу.

Но когда это дло приняло такимъ образомъ характеръ грозный и жестокій, м-ръ Пикквикъ нашелъ внезапно сильную союзницу въ старой леди, которая, казалось, была сильно поражена и растрогана доказательствами ученаго мужа, представленными въ защиту молодой четы. Твердою стопой старушка подошла къ м-ру Бенжамену Аллену и краснорчиво изложила передъ нимъ нкоторыя соображенія и размышленія примирительнаго свойства. Оказалось, по ея словамъ, что человкъ иной разъ самъ не знаетъ, гд упадетъ, гд встанетъ, гд найдетъ, гд потеряетъ, и что, стало быть, чмъ меньше толковать объ этомъ, тмъ лучше. Къ тому же, что сдлано, того не передлаешь, и что прошло, того ужъ не воротитъ никакая человческая сила. Притомъ, надо сказать правду, бда еще далеко не такъ велика, какъ можно было ожидать, и, слдовательно, въ строгомъ смысл, нтъ здсь никакихъ основательныхъ поводовъ тужить и горевать, кручиниться, бситься или выходить изъ себя. На все это м-ръ Бенжаменъ Алленъ отвчалъ, что, не думая нисколько обижать своей тетушки, или оскорблять кого бы то ни было, онъ однакожъ позволяетъ себ здсь, какъ и въ другихъ случаяхъ, имть собственныя свои мннія и расзчеты. Основываясь, въ настоящемъ случа, на этихъ разсчетахъ, онъ положительно убжденъ, что будетъ имть удовольствіе ненавидть свою сестру вплоть до гробовой доски.