Чтение онлайн

— И все кончилось благополучно? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Какъ нельзя благополучне, — отвчалъ съ запальчивостью м-ръ Магнусъ, — она моя.

— Поздравляю васъ отъ всего сердца, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ, съ жаромъ пожимая руку своего новаго друга.

— Вы непремнно должны ее видть, любезнйшій м-ръ Пикквикъ, — сказалъ м-ръ Магнусъ. — Пойдемте. Извините насъ, господа.

И они вышли. Сдлавъ нсколько шаговъ по галлере, м-ръ Магнусъ тихонько постучался въ дверь той комнаты, гд была его невста.

— Войдите, — сказалъ женскій голосъ.

— Миссъ Уизерфильдъ, — сказалъ м-ръ Магнусъ, затворяя за собою дверь, — позвольте представить вамъ моего искренняго друга, м-ра Пикквика. Мн будетъ пріятно, м-ръ Пикквикъ, если вы удостоитесь знакомства миссъ Уизерфильдъ.

Раскланиваясь и расшаркиваясь, м-ръ Пикквикъ поспшилъ вынуть изъ жилетнаго кармана очки, но лишь только надлъ ихъ на свой носъ, какъ вдругъ испустилъ сильнйшій крикъ, выражавшій высокую степень изумленія, и попятился назадъ на нсколько шаговъ. Миссъ Уизерфильдъ, стоящая на противоположномъ конц, вдругъ пришла въ величайшее волненіе и, закрывъ обими руками свое лицо, повалилась на кресло, которое, къ счастью, стояло подл нея. М-ръ Магнусъ стоялъ какъ вкопанный на своемъ мст и смотрлъ поперемнно то на невсту, то на друга, причемъ его лицо выражало вмст изумленіе и ужасъ.

Все это можетъ показаться непостижимымъ съ перваго взгляда, но дло въ томъ, что м-ръ Пикквикъ, длая наблюденія черезъ свои очки, мгновенно узналъ въ невст своего друга ту самую даму, въ комнату которой онъ имлъ несчастье забраться наканун, и лишь только очки появились на носу ученаго мужа, изумленная леди съ ужасомъ увидла въ немъ владльца ненавистной ермолки съ отвратительными кистями, надлавшими ей столько непредвиднныхъ хлопотъ. Вотъ отчего взвизгнулъ м-ръ Пикквикъ и отчего невста Петера Магнуса повалилась на кресло.

— М-ръ Пикквикъ! что это значитъ, сэръ? — воскликнулъ м-ръ Магнусь, отуманенный напоромъ противоположныхъ чувствъ. — Что все это значитъ, сэръ? — повторилъ онъ голосомъ грознымъ и громовымъ.

Такая внезапная вспышка отнюдь не могла понравиться ученому мужу. Онъ пришелъ въ негодованіе и отвчалъ ршительнымъ тономъ:

— Сэръ, я позволяю себ уклониться отъ вашего вопроса.

— Какъ? Вы не намрены отвчать?

— Да, не намренъ, было бы вамъ это извстно, — сказалъ съ достоинствомъ м-ръ Пикквикъ. — Вы не вырвете изъ моей груди ничего, что могло бы нкоторымъ образомъ компрометировать эту леди или пробудить въ ея душ непріятныя воспоминанія.

— Миссъ Уизерфильдъ, — сказалъ м-ръ Магнусъ, — обращаясь къ своей невст. — Знаете ли вы этого господина?

— Знаю ли я его! — повторила леди.

— Да, знаете ли вы его! сударыня, я сказалъ — знаете ли вы его? — повторилъ неистово м-ръ Магнусъ.

— Я видла его, — отвчала робкая леди.

— Гд?

— Этого я не могу открыть вамъ, сэръ, ни за какія блага въ мір,- отвчала леди, вставая съ своего мста.

— Понимаю васъ, сударыня, и уважаю деликатность вашихъ чувствъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — будьте уврены, что эта несчастная тайна умретъ въ моей груди. На меня вы можете положиться.

— Сударыня, вамъ, кажется, угодно забыть свои отношенія ко мн,- сказалъ м-ръ Магнусъ. — Чмъ, скажите, ради Бога, чмъ я долженъ объяснить вашу необыкновенную холодность въ этомъ дл?

— О, жестокій человкъ! — воскликнула несчастная леди.

И затмъ потоки слезъ полились по ея розовымъ щекамъ. Сцена, очевидно, принимала самый трагическій характеръ.

— Обращайтесь ко мн съ вашими замчаніями, сэръ, — сказалъ съ живостью м-ръ Пикквикъ, — я одинъ виноватъ во всемъ, если только вамъ угодно обвинить кого-нибудь.

— Такъ вы одни виноваты, — воскликнулъ м-ръ Магнусъ. — О, теперь я все понимаю! Стало быть, вы измняете теперь свое твердое намреніе?

— Мое твердое намреніе! — машинально повторилъ м-ръ Пикквикъ.

— Да, сэръ, твердое намреніе. Къ чему вы смотрите на меня такими изумленными глазами? я очень хорошо помню, что вчера вы говорили. Вы затмъ и пріхали въ этотъ городъ, чтобы обличить въ вроломств особу, которая нкогда пользовалась совершеннйшимъ вашимъ довріемъ. Такъ ли, сэръ?

Здсь м-ръ Магнусъ бросилъ на полъ свои голубые очки и неистово повелъ глазами по всей комнат. Было ясно, что ревность сильно заклокотала въ его груди. Онъ былъ дикъ и страшенъ.

— Что вы скажете на это, сэръ? — повторилъ энергически м-ръ Магнусъ.

— Моя обязанность молчать, и я буду молчать, — ршительно отвчалъ м-ръ Пикквикъ.

— Однакожъ, я заставлю васъ отвчать, сэръ.

— Отвчать, на что?

— Это мы увидимъ, сэръ, увидимъ, говорю я вамъ, — сказалъ м-ръ Магнусъ, начиная ходить по комнат быстрыми шагами.

Вс эти слова и поступки бшенаго ревнивца были въ высшей степени оскорбительны для достоинства и чести великаго мужа, и мы отнюдь не сомнваемся, что всякій обыкновенный человкъ совсмъ потерялъ бы голову на его мст; но м-ръ Пикквикъ, владя собою во всхъ ршительныхъ случаяхъ своей жизни, сохранилъ и на этотъ разъ совершеннйшее присутствіе духа. Онъ быстро сообразилъ и понялъ, что противникъ его, взволнованный бшеною страстью, не въ состояніи внимать голосу разсудка. Поэтому онъ хладнокровно отворилъ дверь, сдлалъ нсколько шаговъ по корридору и закричалъ во весь голосъ:

— Топманъ, пожалуйте сюда.

И м-ръ Топманъ немедленно явился на мсто трагической сцены.

— Топманъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ своему изумленному ученику, — сейчасъ я имлъ несчастье поссориться съ этимъ джентльменомъ вслдствіе одной довольно важной тайны, которую я обязанъ хранить въ отношеніи къ этой почтенной леди. Объявляю теперь въ вашемъ присутствіи, что роковая тайна не иметъ ни малйшаго отношенія къ этому джентльмену и его дламъ. Но если почтенный джентльменъ обнаружитъ еще разъ нкоторое сомнніе въ искренности моихъ словъ, то нечего и говорить, такое сомнніе я долженъ буду принять за личную обиду и оскорбленіе моей чести. Будьте свидтелемъ, Топманъ.

Сказавъ это, м-ръ Пикквикъ бросилъ на своего противника взглядъ, исполненный необыкновенной проницательности и глубочайшихъ, можно сказать, энциклопедическихъ соображеній.

Чего-жъ больше? При одномъ взгляд на ученаго мужа всякій разсудительный человкъ долженъ былъ почувствовать уваженіе и даже благоговніе къ его особ, потому что м-ръ Пикквикъ велъ себя, какъ благородный рыцарь, и говорилъ, какъ краснорчивйшій ораторъ въ мір; но, къ несчастію, м-ръ Петеръ Магнусъ, опрометчивый и вспыльчивый по своей натур, совершенно выступилъ изъ предловъ благоразумія въ эту роковую минуту. Вмсто того, чтобъ хладнокровно выслушать объясненіе ученаго мужа, успокоительное во всхъ отношеніяхъ, м-ръ Магнусъ, какъ новый Отелло, пожираемый дикою страстью, неистово взъерошилъ свои рыжеватые вихры, говорилъ безъ умолка отчаянную чепуху и даже осмлился поднять сжатый кулакъ на филантропическую физіономію президента Пикквикскаго клуба.

Есть предлъ человческому терпнію. М-ръ Пикквикъ, проникнутый сознаніемъ собственной невинности и опасаясь вмст съ тмъ за судьбу несчастной леди, утратилъ, наконецъ, философское спокойствіе духа. Посыпались съ обихъ сторонъ энергически крупныя фразы, подкрпляемыя не мене энергическими жестами, и, наконецъ, м-ръ Магнусъ сказалъ напрямикъ, что онъ вынужденъ будетъ выслушать м-ра Пикквика, на что ученый мужъ, съ похвальной учтивостью, отвчалъ: — "Я готовъ, и чмъ скоре, тмъ лучше". Посл этихъ словъ, испуганная леди опрометью бросилась изъ комнаты, откуда немедленно вышелъ и м-ръ Пикквикь, увлекаемый своимъ другомъ. Петеръ Магнусъ остался одинъ.