Чтение онлайн

И, возможно, права первой ночи в этой истории боюсь не только я.

Северное крыло запечатывали при мне.

Не потому, что мне доверяли.

Потому что не доверяли уже настолько, что хотели убедиться: на этот раз даже я не найду способ пробраться обратно.

Иара вызвала двоих людей в темных плащах без гербов. Не стражу. Эти двигались иначе — слишком тихо для вооруженных мужчин и слишком уверенно для слуг. Один нес узкий металлический ларец, второй — связку длинных черных ключей. Я стояла у арки, сложив руки на груди, и смотрела, как они натягивают новую цепь поперек прохода. Не декоративную, как раньше. Тяжелую. С шипастыми звеньями и матовыми пластинами, покрытыми выжженными знаками.

Печать.

Настоящую.

— Вы всегда так красиво реагируете на чужое любопытство? — спросила я.

Иара не обернулась.

— Только когда чужое любопытство начинает слышать мертвых быстрее, чем живых.

— Не преувеличивайте. Пока что мертвые хотя бы говорили честнее.

Она захлопнула ларец, и в коридоре глухо щелкнул металл.

— Это не остроумие. Это плохой знак.

— Для кого?

— Для вас.

Я подошла ближе.

Новая цепь едва заметно вибрировала, будто под ней проходил слабый ток. Воздух возле нее был холоднее, чем в остальном коридоре.

— А если я все-таки решу вернуться?

— Получите ожог, тревогу на весь замок и очень злого милорда.

— В каком порядке?

— Скорее всего, одновременно.

Я усмехнулась.

Слабо. Скорее по привычке, чем от веселья.

Каэль уже ушел. Красная королевская печать, как выяснилось, умела вытаскивать его даже из комнаты, где стояли следы чужих смертей и вопросы, на которые он опять не ответил до конца. Мне это не нравилось. Не потому, что я хотела продолжить разговор. Совсем нет. Просто я слишком ясно чувствовала: письмо из столицы касается меня. И, возможно, сильнее, чем кому-либо здесь хотелось признавать.

— Миледи, — позвала Иара.

Я поняла, что слишком долго смотрю на цепь.

— Что?

— Вы побледнели.

— Удивительно. А я думала, в этом замке все только расцветают.

Она подошла ближе и посмотрела мне прямо в лицо.

— Вы что-то еще почувствовали в крыле?

Я промолчала.

Не из вредности.

Просто не знала, как это объяснить. Там, в комнате с царапинами на стене, кроме слов и злости было еще что-то. Нить. Тянущее ощущение, будто меня узнали раньше, чем я вошла. И это пугало слишком сильно, чтобы делиться им вот так, посреди коридора.

— Нет, — солгала я.

Иара ничего не сказала.

Только очень медленно наклонила голову, как делают люди, когда видят ложь и решают пока не прижимать к стене.

— После полудня в библиотеке, — напомнила она. — До этого времени я советую вам не уходить далеко от жилых галерей.

— Советуют мне тут все.

— А вы все равно не слушаетесь.

— Зато не скучаю.

Она развернулась и пошла первой.

Я — следом.

Мы молча спустились на два пролета вниз, миновали узкую лестницу с окнами-бойницами и вышли в длинную галерею, где на стенах висели портреты. Северные лорды, северные женщины, дети в темных бархатных платьях, мужчины в мехах и с одинаково жесткими лицами. Некоторые были красивы, но в местном понимании — как оружие красиво, когда его полируют перед войной.

Один портрет заставил меня остановиться.

Женщина.

Молодая. Лет двадцать пять, не больше. В платье цвета темного льда. Волосы почти белые, собраны высоко. Лицо не идеальное, но цепляющее: тонкий рот, очень спокойные глаза и выражение, будто она уже знает о комнате все, чего не знают остальные.

На шее — серебряный обруч.

Не украшение. Почти такой же, как мой.

— Кто это? — спросила я.

Иара проследила за моим взглядом.

На долю секунды в ее лице мелькнуло что-то, похожее на осторожность.

— Леди Северайн Морвейн.

— Жена отца Каэля?

— Нет. Его тетка.

— Та самая зимняя кровь?

— Одна из последних.

Я шагнула ближе к портрету.

Художник нарисовал ее так, будто она не позировала, а терпела. Свет падал на лицо сбоку, оставляя правую половину почти в тени. И там, в этой тени, мне вдруг почудилось что-то странное: как будто у нее на щеке был шрам. Или след тени, намеренно замазанный кистью.

— Она умерла? — спросила я.

— Все на этих стенах умерли, миледи.

— Ненавижу, когда вы отвечаете красиво вместо нормально.

— Тогда спросите точнее.

Я отвернулась от портрета.

— Ее убил Предел?

— Нет.

— Каэль?

Иара посмотрела на меня так, будто на секунду всерьез решала, стоит ли сталкивать меня с лестницы.

— Нет.

— Тогда кто?

— Корона.

Я застыла.

— Что?

— Не напрямую, — сказала она. — Но достаточно, чтобы разницы не было.

Вот так. Одной фразой. Без лирики. Без полутонов.

И от этого стало холоднее, чем от любого завывания за стеной.

— Значит, столица боится не только права первой ночи, — сказала я тихо. — Она боится женщин с вашей кровью.

— Не всех.

— Только тех, кто выживает?

На этот раз Иара промолчала.

И молчание это было красноречивее ответа.

Дальше мы шли без слов. Замок просыпался окончательно: где-то звенела посуда, по боковой лестнице пробежали двое мальчишек-слуг, внизу, из внутреннего двора, донесся лай собак. Жизнь пыталась выглядеть обычной. И у нее почти получалось, если забыть, что под этими камнями ходят трещины, а ночью стены слушают крики.

В жилую галерею я вернулась уже с четким намерением не сидеть в башне покорно, как новенькая кукла в витрине. До полудня еще было время. А раз в библиотеке мне собирались наконец что-то объяснить, я хотела подойти туда не пустой.

В своей комнате я заперла дверь и первым делом подошла к письменному столу.

На нем лежала бумага.

Чистая.

Чернила.

Перо.

Кто-то, видимо, полагал, что невеста чудовища по утрам пишет стихи о судьбе или письма домой.

Домой.

Меня на секунду качнуло.

Потому что дома здесь не было. Ни в этом мире, ни, кажется, уже в том.

Я села и попыталась выписать все, что знаю.

Не для красоты. Чтобы не дать им утопить меня в недомолвках.

Я не совсем Элиана.

Каэль понял это сразу.

Меня забрали не только из-за права, но и потому, что с моим появлением треснул Предел.

Обруч связывает меня с замком, печатью и, возможно, с самим Каэлем.

Две женщины умерли. Одна сбежала.

Женщина у окна предупредила: не дай ему снять маску.