Чтение онлайн

И моя дрожь.

— Женщину, — выдохнула я. — Она сама вошла. В круг. Вы сказали уйти. Потом — «стой». Потом… вы сняли маску.

Пальцы на моих плечах сжались сильнее.

На секунду.

Очень коротко.

Но я почувствовала.

— И? — спросил он тише.

Я подняла на него взгляд.

Белая маска.

Черная тень за спиной.

Пар.

И сотня чужих глаз вокруг.

— Я не увидела лицо, — прошептала я. — Только свет. И боль. Как будто это не лицо, а разрыв.

Тишина в прачечной стала абсолютной.

Никто не двигался.

Никто не дышал громко.

Каэль медленно отпустил мои плечи.

Повернулся к остальным.

— Все вон.

Герд открыл рот, вероятно, чтобы возразить. Передумал.

Хель отступила первой. Потом Лис. Потом Томас, крестясь на ходу. Через несколько секунд в прачечной остались только мы трое: я, Каэль и Иара.

Пар медленно оседал. Простыни почти не качались.

Я сидела на полу среди мокрого белья и чувствовала себя так, будто меня вывернули наизнанку.

— Это была не случайная вспышка, — сказала Иара. — Она вошла в ткань глубже обычного.

— Потому что связь сорвалась на снятии маски, — глухо отозвался Каэль.

Я перевела взгляд на него.

— Это была та, что сбежала?

Он помолчал.

— Нет.

— Тогда которая?

Пауза.

А потом он сказал:

— Первая.

У меня внутри все оборвалось.

— Первая из трех?

— Да.

— И она умерла?

Он смотрел на меня сквозь маску.

— Да.

Я медленно поднялась, опираясь рукой о стол.

Ноги дрожали, но держали.

— Значит, женщины умирали не потому, что вы были чудовищем, — сказала я тихо. — А потому, что происходило что-то в тот момент, когда вы снимали маску.

Каэль не ответил.

И именно это стало ответом.

Я сделала шаг к нему.

— Что у вас на лице?

— Не сейчас.

— Нет. Сейчас.

— Элиана.

— Я слышала, как вы говорили ей уйти. Вы не хотели этого. Но она все равно вошла. И потом что-то сорвалось. Значит, дело не только в Пределе. Не только в ритуале. Дело в вас.

Он молчал.

Я чувствовала, как Иара напряжена рядом, как натянута струна. Но не вмешивается.

Потому что поздно.

Потому что правда уже полезла наружу.

— Это проклятие? — спросила я. — Печать? Лицо не человека? Что?

И тогда Каэль очень тихо сказал:

— Это наследство.

Меня пробрало.

Не от ответа.

От интонации.

Так говорят не о магии. И даже не о чудовищах.

Так говорят о ненавистном родстве, от которого нельзя отказаться.

— Вашего отца? — спросила я.

Он не двинулся.

Но что-то в нем стало жестче.

— Да.

— И если вы снимаете маску в круге, связь ломается?

— Не всегда.

— Но слишком часто, чтобы я случайно пропустила это слово.

Он подошел к столу и поднял упавшую простыню.

Смотрел на мокрую ткань, будто на давно проигранный спор.

— Если женщина входит в круг, не зная, что именно увидит, — сказал он, — Предел может принять не ее кровь, а ее страх. Тогда ритуал превращается в пролом.

— И пролом ее убивает.

— Иногда сразу. Иногда позже.

Я стояла молча.

Пар медленно таял.

Вода в чанах глухо булькала, как будто этот разговор давно ждал именно такого места — не библиотеки, не зала, а прачечной, где никто не умеет стирать кровь до конца.

— Значит, предупреждение у окна… — начала я.

— Было не о том, что я тебя трону, — сказал он. — А о том, что ты увидишь раньше времени.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом открыла.

— А если увижу вовремя?

Теперь он посмотрел прямо на меня.

Долго.

Очень.

— Тогда, возможно, ты останешься жива.

У меня во рту стало сухо.

Вот оно.

Не флирт.

Не игра.

Не местная мрачная эротика под вывеской древнего права.

Прямая, холодная, страшная правда: моя жизнь может зависеть от того, когда и как я увижу его лицо.

— И корона знает это? — спросила я.

— Частично, — сказала Иара.

— Поэтому хочет кровь. Поэтому торопит. Поэтому увозила Северайн.

Каэль ничего не сказал.

Но теперь этого и не требовалось.

Я уже видела картину.

Не целиком. Но достаточно, чтобы понять: для столицы я не женщина и не невеста. Я — повторение старой ошибки. Или последняя возможность ее довести до конца.

Я вдруг поняла, что все еще стою слишком близко к нему.

К мужчине, чья маска, возможно, и правда отделяет человека от пролома.

К мужчине, который велит не подходить — и тем самым заставляет подходить ближе в мыслях.

Это было опасно уже само по себе.

— Мне нужно сесть, — сказала я.

Иара сразу подвинула стул.

Я села.

Голова все еще гудела, но мысль внутри уже собиралась в нечто острое.

— Значит, так, — произнесла я, глядя на них обоих. — С этого момента я хочу знать все про трех женщин. Без ваших красивых пауз. Без «не сейчас». Без «позже». Их имена, что они видели, почему умерли, как сбежала третья, что случилось с Северайн и почему вся эта история пахнет не просто магией, а семейной резней, которую корона прячет под брачным правом.

Иара медленно выдохнула.

Каэль стоял неподвижно.

Потом сказал:

— Хорошо.

Я моргнула.

Слишком быстрое согласие мне не понравилось.

— Правда?

— Да.

— Где подвох?

— В том, что после этого ты уже не сможешь делать вид, будто у тебя есть дорога назад.

Вот и он.

Подвох.

Я посмотрела на мокрую простыню в его руках.

На пар вокруг нас.

На маску, за которой, кажется, пряталось не уродство, а слишком опасная правда.