Чтение онлайн

И впервые за все это время поняла вещь, от которой стало совсем нехорошо:

кровь, которая узнает меня, может однажды узнать и его раньше, чем я успею решить, хочу ли вообще быть с ним связанной.

Прачечная опустела не сразу.

Даже после приказа Каэля люди уходили так, будто боялись повернуться к нам спиной. Томас выскользнул первым, почти бегом. Лис — следом, с лицом человека, который сегодня будет молчать до вечера, а потом все равно расплачется на кухне. Герд задержался у двери на полсекунды дольше прочих, словно хотел что-то сказать, но передумал. И только Хель, уходя последней, остановилась у чана, перекрестила пар над водой тем самым странным северным знаком и бросила на меня взгляд, от которого стало ясно: старуха уже решила, кем я здесь стану. И ее решение мне не понравилось бы.

Когда дверь за ней закрылась, прачечная словно стала меньше.

Теснее.

Остались только пар, белье, горячая вода, мы трое — и правда, которую больше нельзя было вытаскивать из людей по кускам.

Каэль все еще держал в руках простыню.

Потом молча сложил ее, положил на стол и посмотрел на меня.

— Наверх, — сказал он.

— Нет, — ответила я сразу.

Иара чуть качнула головой, будто ожидала именно этого.

— Здесь, — продолжила я. — Раз уж ваши тайны так хорошо чувствуют себя среди простыней и крови, то и рассказывайте здесь.

— Это не место для такого разговора.

— А для смертей ваших невест место нашлось.

Он замолчал.

Я сидела на жестком деревянном стуле, сжимая подлокотники, чтобы пальцы не дрожали так заметно. После видения внутри все еще стояла мерзкая пустота, как после сильной потери крови или долгого крика. Но именно поэтому я не собиралась двигаться. Не хотела давать им привычное преимущество: увести, уложить, отложить разговор до более удобного момента, когда человек снова соберет лицо и станет вежливее.

Нет.

Сейчас.

— Ты хочешь имена, — сказал Каэль. — Хорошо. Первая — Мирена Таль. Дочь западного дома, связанного с зимней печатью по материнской линии. Девятнадцать лет. Ее привезли сюда четыре года назад.

— Она та, что вошла в круг сама?

— Да.

Я смотрела на него, не мигая.

— Почему?

Он отвел взгляд на пар, поднимавшийся от чана.

— Потому что думала, будто спасает всех.

Конечно.

Меня это даже не удивило.

Всегда находится девушка, которая верит, что если будет достаточно смелой, доброй и готовой пожертвовать собой, то проклятие сожрет ее аккуратнее, чем других.

— Кто ей это внушил? — спросила я.

— Не я, — сказал он жестко.

— Но кто-то же внушил.

— Ее отец. Церковь. Письма из столицы. Все сразу. Ей объяснили, что она избрана, что ее кровь способна закрыть трещину, что союз с Пределом сделает ее почти святой. Когда она приехала сюда, она была уверена, что идет не на ритуал, а на подвиг.

— И вы не смогли ее остановить?

Вопрос прозвучал жестче, чем я хотела.

Но я не взяла его обратно.

Каэль медленно перевел на меня взгляд.

— Я пытался.

— Как?

— Сказал не входить в круг.

— Этого хватило?

— Нет.

— Значит, плохо пытались.

Иара вскинула голову.

— Миледи—

— Нет, пусть ответит.

Он ответил.

— Да, — сказал Каэль. — Плохо.

Это прозвучало так спокойно, что мне захотелось вскочить и разбить что-нибудь об стену.

Потому что за такой прямотой всегда пряталось что-то хуже защиты. Признание, которое невозможно оттолкнуть как ложь.

— Она умерла сразу? — спросила я тише.

— Нет.

— Тогда как?

— Три дня держалась. Сначала думали, что выживет. Предел затих, башни приняли связь, стены успокоились. Потом начались голоса.

Я почувствовала, как под пальцами холодеет дерево стула.

— У нее?

— Да.

— Такие же, как у меня?

— Сильнее.

— И?

Он молчал.

Ответила Иара:

— На третью ночь она открыла окно в северном крыле.

Я закрыла глаза.

На секунду.

Всего на секунду.

Перед глазами снова вспыхнула круглая комната, его руки в крови, белый свет и женский смех на грани истерики.

— Что вошло? — спросила я.

— Не знаю, — сказал Каэль. — К тому моменту я уже не успел.

Его голос чуть изменился на последних словах.

Почти незаметно.

Но я услышала.

— Это была ваша вина, — сказала я. — И не только ваша.

Он не спорил.

— Да.

Я резко выдохнула.

— Ненавижу, когда вы соглашаетесь.

— Мне нет смысла спорить с тем, что уже случилось.

— Зато есть смысл не дать случиться еще раз.

Он посмотрел прямо.

— Именно этим я и занят.

Мы несколько секунд молчали.

Потом я спросила:

— Вторая?

Каэль слегка напрягся.

Вот здесь было хуже.

Видно сразу.

— Лиора Венц, — сказал он. — Из южного рода. Двадцать два года. Ее прислали спустя полтора года после Мирены.

— Зачем так быстро? — спросила я.

— Потому что после смерти Мирены корона решила, что ошибка была в девушке, а не в системе.

Я рассмеялась.

Коротко. Безрадостно.

— Конечно.

— Лиора приехала уже другой, — продолжил он. — Не верящей. Не готовой спасать. Умной. Злой. Она ненавидела это место с первого дня.

Я вскинула брови.

— Кажется, у нас с ней было бы о чем поговорить.

— Было бы, — тихо сказал он.

Что-то в этом тоне мне не понравилось.

— Вы были к ней… ближе?

Пауза затянулась на долю секунды дольше, чем надо.

И я сразу все поняла не головой — телом. Той мерзкой интуицией, которая срабатывает раньше, чем логика успевает сказать «да не начинай».

— Были, — ответил он наконец.

Ногти впились в ладонь.

Прекрасно.

Почему это вообще меня задело?

Я не имела никакого права на этот укол.

И все равно он был.

— Насколько ближе? — спросила я слишком ровно.

Иара бросила на меня быстрый взгляд.

Да, она тоже услышала.

Плевать.

— Достаточно, чтобы она осталась в замке дольше остальных, — сказал Каэль. — И достаточно, чтобы думать, что на этот раз мы успели понять условия связи раньше, чем Предел перехватит ее страх.