Чтение онлайн

Какая же я идиотка.

Зачем вообще спросила?

Что это меняет?

Ничего.

Все.

— Понятно, — сказала я слишком ровно.

— Нет, — тихо ответил он.

Я резко вскинула голову.

— Что «нет»?

— Тебе не понятно, иначе не спрашивала бы так.

Проклятье.

Ненавижу, когда он угадывает.

— Тогда объясните.

И вот тут впервые за весь разговор он подошел ближе.

Не резко.

Не угрожающе.

Просто сократил расстояние, пока между нами не осталось двух шагов.

— Да, я целовал Лиору, — сказал он. — Один раз. До того, как понял, что она уже решила открыть дверь сама, если я не скажу больше. И после этого я еще неделю ненавидел себя за то, что дал ей повод думать, будто между нами есть что-то человеческое и простое.

В прачечной стало слишком тихо.

Я не знала, чего ожидала.

Что он скажет «нет»? Что соврет? Что отвернется? Что разозлится?

Но не этого.

Не такого ответа, после которого во мне что-то неприятно, почти болезненно сдвинулось с места.

— И что, не было? — спросила я, сама не понимая, зачем продолжаю.

Он посмотрел на меня так, что на секунду стало трудно дышать.

— Было, — ответил он. — Именно поэтому она умерла не только из-за Предела.

Мне захотелось шагнуть назад.

Я не шагнула.

Потому что это уже превратилось бы в признание, которое я делать не собиралась.

Иара резко вмешалась:

— Хватит.

На этот раз ее голос резанул по-настоящему.

— Сейчас не время распарывать старые раны так, чтобы они начали диктовать решения к ночи.

Я повернулась к ней.

— Это не я первая их спрятала.

— Но вы вполне можете сделать так, что к полуночи ни у кого не останется головы достаточно холодной, чтобы принять правильное решение.

Проклятье.

Она была права.

И я это ненавидела.

Каэль отступил на шаг.

Только на один.

Но этого хватило, чтобы воздух снова стал менее опасным.

— Часовня через час, — сказал он. — До этого времени отдохни.

— Не хочу.

— Все равно сделай.

— Не приказывайте.

— Тогда советую.

— Тоже бесит.

— Знаю.

Я почти рассмеялась.

Почти.

Вместо этого спросила:

— А поцелуй… он был частью ритуала?

Каэль замер.

Вот теперь действительно.

Потом сказал:

— Нет.

— То есть это была ошибка.

— Да.

— И вы решили больше не ошибаться?

Он смотрел на меня слишком спокойно.

— С тех пор — да.

Ударило неожиданно сильно.

Не потому, что это должно было меня касаться.

А потому, что уже почему-то касалось.

Проклятый север.

Проклятая прачечная.

Проклятый мужчина в маске, который умел говорить правду так, будто каждое честное слово отдельно ломает ребро.

Я отвернулась первой.

— Через час, — сказала я. — И если вы снова начнете уходить от ответов, я воткну этот нож не в стол.

— Верю, — ответил он.

И именно это меня добило окончательно.

Потому что он правда верил.

Мы вышли из прачечной по одному.

Сначала Иара.

Потом я.

Каэль задержался внутри на несколько секунд, и я не оборачивалась, но почему-то точно знала: он стоит среди пара и мокрого белья, глядя на то место, где только что сказал слишком много.

Коридор наверху был прохладным и темным после горячего воздуха прачечной. Я шла молча, а Иара — рядом. Только когда мы поднялись к внутреннему саду, она произнесла:

— Вы не должны были спрашивать про Лиору.

— Знаю.

— Но спросили.

— Да.

— Почему?

Я посмотрела на черные кусты за стеклом.

— Потому что мне не нравится быть четвертой.

Она долго молчала.

Потом сказала:

— Тогда не становитесь ни одной из трех.

Я повернулась к ней.

— Думаете, это так просто?

— Нет, — ответила Иара. — Но у вас уже есть то, чего не было у них.

— Что?

Ее взгляд был спокойным. Почти жестоким.

— Вы слишком злы, чтобы умирать красиво.

И на этот раз я все-таки рассмеялась.

Коротко.

По-настоящему.

Смех отозвался в груди почти болью.

Потому что она была права.

Потому что до часовни оставался час.

Потому что к ночи мне, возможно, придется увидеть лицо мужчины, который целовал другую женщину как ошибку — и теперь доверяет мне нож как приговор.

И потому что самой страшной частью всего этого вдруг стал не ритуал.

А мысль о том, что если он поцелует меня, это уже точно не будет ошибкой.

Час до часовни оказался длиннее ночи.

Я вернулась в восточную башню и впервые за все время поняла, что комната может быть не убежищем, а ловушкой для мыслей. Здесь было тихо. Слишком тихо. Камин потрескивал ровно, за окном медленно полз серый день, а на столе все еще лежали мои списки — имена, факты, догадки. Бумага выглядела смешно человеческой на фоне того, что происходило вокруг.

Я подошла к столу и снова перечитала написанное.

Мирена — вошла как жертва подвига.

Лиора — вошла как ошибка знания.

Алисара — ушла как выбор.

И где-то между этими тремя женщинами теперь стояла я — невеста, которую никто толком не звал, душа, которую этот мир не должен был получить, и кровь, которая почему-то уже откликалась на чужие вещи и чужую боль.

Я опустилась в кресло и закрыла глаза.

Снаружи по галерее прошли двое стражников. Где-то ниже хлопнула дверь. Замок жил, но я уже чувствовала: вся эта жизнь висит на чем-то тонком и нервном, как струна, натянутая над пропастью. Одно неверное движение — и сорвется не только моя история.