Чтение онлайн

Кажется, моё сердце сейчас выпрыгнет, даже в глазах темнеет.

Светлый властелин отступает к волшебному кольцу и, не глядя на меня, протягивает руку, предлагая держаться за него.

А через минуту мы выходим в центре Окты, и мне по-прежнему тяжело дышать, а волоски на коже встают дыбом в сторону властелина, словно он их притягивает.

— Можно после обеда прогуляться по городу? — сипло спрашиваю я.

Властелин вытаскивает из-за пазухи мешочек звонких монет и, всё так же не глядя, протягивает мне.

— Да. Вот тебе деньги на мелкие расходы. Если понадобятся крупные, записывай на наш счёт.

Заглядываю в мешочек: золото и серебро. Взвешиваю. Мелкие расходы? Я за всю самостоятельную жизнь не потратила столько денег, сколько он мне сейчас даёт на «мелкие» расходы.

— К ужину я буду ждать тебя в ресторане, — продолжает властелин. — Если захочешь покинуть Окту раньше, можешь воспользоваться извозчиком или зайти ко мне, телепортирую домой.

Это что, мне можно свободно ходить куда угодно и сегодня тоже?

— А завтра можно будет походить по городу? И по пригороду? И в ведьминскую деревню заглянуть?

— Сколько угодно.

Внутри всё сжимается, но уже не от голода, а от дикого волнительного предвкушения. Если я могу свободно гулять, я могу зайти… могу зайти в лавку родителей Рейнала.

Сердце будто переворачивается в груди, пускается в бешеный галоп, а на губах расцветает счастливая улыбка. Но я тут же старательно её давлю: властелин не должен ни о чём догадаться, да и Рейнала за прилавком может не оказаться.

С каждым шагом по светлой мостовой сердце бьётся быстрее. Оно колотится так неистово, что его рёв оглушает, а перед глазами всё плывёт, и я больше не вижу обращённых ко мне лиц прохожих, не слышу неотступно преследующего меня шелеста голосов.

Невидящим взглядом скольжу по вывескам, пытаясь отыскать кондитерскую. Аромат свежей сдобы накрывает внезапно, и зрение проясняется. Я миную витрину с окороками и колбасами, следом идёт витрина с печеньем, пряниками, хлебами.

Стук сердца сливается в мощный гул, я прибавляю шаг. Одёрнув платье, — у меня такого замечательного никогда не было! Вот бы Рейнал увидел! Представляю восхищение в его синем взгляде, — распахиваю дверь. Тонко взвизгивает колокольчик, аппетитные запахи окружают меня, со всех сторон блестят румяными боками пирожки, батоны, караваи, кексы. В стеклянных формах отливают сладкой корочкой засахаренные орешки и фрукты. На палочки нанизаны яблоки в карамели, горками лежат леденцы.

Всё это, всего понемногу, я пробовала, и взгляд на сладости и хлеб возбуждает в памяти их невероятные вкусы, а с ними — воспоминания о поцелуях, прикосновениях, шёпоте над моим ухом, встречах украдкой, взглядах…

Губы дрожат, складываясь в улыбку, полную горько-сладких воспоминаний о запретном и таком дорогом…

Женщина за прилавком бледна, как полотно.

— Ч-что вам угодно, го-госпожа жена светлого властелина?

Будто ушатом воды окатывает, запирая рвавшийся из горла вопрос: «Где Рейнал?» Насколько знаю, он часто помогает родителям, стоя за прилавком. Сумасшедший стук сердца обрывается в болезненное затишье разочарования.

Мне бы увидеть, просто увидеть Рейнала…

К щекам приливает кровь, волнение сдавливает горло. Отворачиваюсь, делая вид, что изучаю товары. С улицы через роскошное стекло витрины на меня глазеют горожане, ещё не насмотревшиеся на такое чудо, как супруга властелина.

Рейнала нет… Тоска ледяной иглой прокалывает сердце. Но я собираюсь с духом, прохожу вдоль прилавка. Орешки в карамели — поцелуй на берегу реки под прикрытием ракиты. Медовые дольки яблок — ночь костров, запах дыма, веселье горожан и мы с Рейналом обмираем от страха, слушая, как по другую сторону кустов, в которых мы укрылись, сосредоточенно сопит парочка, и от этих звуков огонь бурлит в крови. Сладкие булочки с маком — золото осени, горсть брусники пересыпается из моей ладошки в руку Рейнала, а он разжимает пальцы, ягоды багряными бусинами рассыпаются по золотому ковру, я приоткрываю рот возмутиться, а Рейнал наклоняется и срывает с моих губ поцелуй…

Со скрипом приоткрывается внутренняя дверь, и такой родной, долгожданный, сильный голос Рейнала наполняет лавку:

— Мам, там изюм привезли из седьмой провинции…

Трепет охватывает меня, огнём вспыхивают щёки, я разворачиваюсь, мы с Рейналом встречаемся взглядами. И весь мир летит куда-то в бездну, рушится, растворяется, есть только я и Рейнал, и пламя радости в его синих глазах.

— Я хотела бы купить кексов, — голос поднимается и опускается, пляшет вместе с моим восторженным сердцем. — На прогулку у реки…

Заветные слова сказаны, Рейнал поймёт и, если сможет, придёт…

— Д-да, конечно, — судорожно выдыхает его мать. — Вам сколько завернуть?

Сколько? Это уже неважно. Совсем неважно, ведь Рейнал кивает и, улыбнувшись, ныряет вглубь лавки. Уверена, к реке на наше место он отправится немедленно.

Зря я нанимала извозчика, чтобы скорее добраться до цели, глупо это было, хоть и вышла я намного раньше и направилась сначала в другую сторону. Надо было пешком идти, чтобы не мучиться сейчас ожиданием.

Покачиваются узкие листья ракитового куста. Вспыхивают на солнце стрекозиные крылья. Маленькие летуньи снуют над водой, почти касаются её, взмывают ввысь, кружатся друг с другом, словно волшебные создания. И притихают, когда над водой тёмными стрелами проносятся чижи.

В прозрачной воде вспыхивают чешуйки карпов. Только бы русалки не приплыли, эти любопытные создания весьма навязчивы и не раз их появление вынуждало нас с Рейналом уползать от ракиты к холмику в поле, за которым мы сначала целовались, а потом поднимались и расходились. Я — в ведьминскую деревню, Рейнал — в Окту.

И всё же это место — самое надёжное для встреч: вдали от центральных дорог, добраться сюда можно по укромной рощице, и в ближайший лес не ходят, потому что за ним — старое кладбище.

Топот отвлекает меня от воспоминаний, я разворачиваюсь — и тут же оказываюсь в объятиях упавшего на колени Рейнала. Он опрокидывает меня в тень ракитового куста, целует губы, лицо, снова губы, срываясь на шёпот:

— Маря, Маря моя, моя…

Жар и трепет разливается по телу. Обхватив Рейнала за шею, отвечаю на его поцелуй, наши языки сплетаются, их прикосновения током пробегают по нервам, распаляют кровь. Горячие ладони скользят по моей щеке, по бедру. Судорожными рывками Рейнал задирает подол, ласкает обнажившуюся кожу. Так несдержанно, жадно. Истома разливается по телу, сжигает мысли.