Чтение онлайн

Впереди показывается просвет, и Рейнал припускает коня. Моё сердце тоже стремится туда, хотя сердце замирает от страха.

Испытание круга ведьм — каким оно будет для нас?

Всё реже стоят деревья. Выпускают нас на огромную поляну. Дальняя её часть скрыта туманом, а сама она отделёна от леса выложенной неприметными валунами дугой. Они отстают друг от друга на шаг, почти теряются в папоротнике. И это лишь часть огромного круга на благословенную для ведьм землю духов.

Натягивает поводья Рейнал, позволяет мне соскользнуть с коня, спрыгивает сам и тянется взять меня за руку.

— Нельзя, — сипло напоминаю я, и хотя от страха стынет внутри, я отступаю на шаг, а затем ещё на шаг к кругу ведьм.

Страшно, но и тянет войти в него, узнать, понять, определиться, что-то решить. Потому что даже сейчас — мы только на половине пути, ещё можно разойтись и забыть об этом.

— Иди, — Рейнал улыбается немного тревожно, но прижимает ладонь к сердцу. — Я смогу войти в круг и увижу тебя — это точно. И надеюсь, что твоё сердце позволит тебя догнать.

Да, так и должно быть на счастливом ритуале: духи не могут отвести глаза мужчины, и не дают ведьме убежать.

Кивнув, разворачиваюсь к неприметной изогнутой линии из валунов и ступаю по влажной траве. Папоротник расступается передо мной. Сердце обмирает, когда я приближаюсь к границе.

Набрав в лёгкие воздуха, перешагиваю её и прохожу ещё десять шагов, прежде чем нестерпимое желание увидеть Рейнала заставляет меня обернуться.

Это миг правды. Возможность увидеть привязанности избранника…

Рейнал стоит на границе камней.

И он смотрит чуть в сторону, не прямо на меня, будто… не видит.

Или он оглядывает лес, смотрит на что-то за моей спиной?

Белые нити отношений связывают его с родными и друзьями. Но и алые ленты вспыхивают вокруг него. И в сердце будто вгоняют нож. Другие женщины. Не одна — четыре. Истаивают, истончатся три из них в едва заметные мерцающие нити: старые связи, давние, прекращённые. Но одна — одна алая и материальная, как настоящая атласная лента, тянется за его спину в лес. Крепкая привязанность, свежая.

Она такая отчётливая, что… нет сомнений: пока клялся мне в любви, пока обхаживал меня, носил сладости, с кем-то Рейнал делил постель.

Стон срывается с моих губ, и я опускаюсь на колени.

— Марьяна? — Рейнал оглядывает поляну, присматривается.

Он не видит меня, потому что… духи не признают в нём достаточной глубины чувств, они затуманивают его зрение.

И раненое сердце кричит: это потому, что он просто человек, простому человеку не справиться с влиянием духов! А разум понимает: если чувства достаточны, духи не противятся даже связям с людьми.

Слёзы щекотно бегут по щекам, я до крови закусываю палец, чтобы не закричать, не разрыдаться сейчас. Разжав зубы, вскрикиваю:

— Кто она, кто?!

— Марьяна? — Рейнал шагает на границу, но натыкается на невидимую преграду.

Алая лента колышется. Дрожит и извивается, будто притягивает кого-то.

Сухо щёлкает ветка. Рейнал оглядывается, а я просто поднимаю взгляд: из-за деревьев, ведя в поводу серую кобылку, выходит девушка.

Знакомая девушка…

Та самая косая, которой я гадала на суженого в несуществующую ночь.

С её сердцем связана алая лента привязанности Рейнала.

Девушка отчаянная, раз посмела войти в лес ведьм. И особенная, раз духи пропустили её. Или желание её попасть сюда было так сильно, что тронуло их. А может, они хотели показать правду мне…

— Вейска, уйди! — Рейнал отмахивается. — Хватит за мной ходить! Я сказал — нет!

Он разворачивается ко мне, бессильно ищет ослеплённым духами взглядом:

— Марьяна, Марьяна, что бы она ни говорила — не верь ей. Она мне прохода не даёт, хочет женить на себе. Она сумасшедшая! Марьяна, Маря… пусти меня в круг, пожалуйста, я ведь тебя люблю, только тебя.

Столько искренности в его голосе и отчаяния, и он, возможно, правда хочет войти за мной в круг. Может, попробовав другую, он понял, что хочет быть лишь со мной, и пытается уберечь меня от правды о своей измене, но я же вижу эту красную ленту.

— Рейн… — по щекам девушки текут слёзы, она так крепко стискивает в руке какой-то предмет, что по пальцам струятся красные капли, падают на листья папоротника в бусинах росы — совсем как в видении из гадания в несуществующую ночь. — Ты же мне это подарил сам, подарил той ночью, говорил, что я особенная…

Она разжимает окровавленную руку: ладонь проткнули зубья гребня, алое измазало, почти скрыло под собой его резной узор.

Алые капли падают к росе. Своей судьбы и судьбы родных, близких людей ведьмы прочитать не могут, и то видение было… оно не обо мне, но как же мне больно!

Лицо Рейнала искажает, уродует злость:

— Уйди! Я знать тебя не желаю, ты была ошибкой!

Словно лезвием по сердцу — страшные слова, больно слышать их даже со стороны.

Вейска прижимает гребень к груди:

— Не оставляй меня, я же люблю тебя, я всё тебе отдала, на всё согласилась, не бросай же меня сейчас, ты же знаешь…

— Хватит! — Рейнал указывает в сторону. — Уходи. Я уже говорил и повторю: всё кончено, я на тебе не женюсь, ты была просто развлечением. Я люблю другую.

Я поднимаюсь с колен.

Медленно приближаясь к границе круга, разглядываю непривычно злое лицо Рейнала. Как нахмурены его брови, трепещут ноздри, обострились черты… Таким я его никогда не видела. Столько ненависти, и к кому?

У Вейски от переживаний сильнее косит глаз, лицо красное от слёз, но ведь… помню её в несуществующую ночь, не так уж она плоха внешне, даже милая.

Я совсем рядом с Рейналом, чувствую сдобный запах его рубашки, сладкие оттенки ароматов кожи. А он меня не видит и не чувствует.

— Я же твоё дитя под сердцем ношу, — всхлипывает Вейски. — Как ты можешь такое говорить? Что мне делать?

— Это ничего не меняет! — рявкает Рейнал. — Думать надо было, прежде чем ноги раздвигать!

Выскочив из круга, со всей силы залепляю ему пощёчину. Её звон разлетается по поляне.

— Как ты смеешь?! — выдыхаю я, и слёзы брызгают из глаз, искажают всё. — Как ты смеешь так говорить, это же твой ребёнок!

Прикрыв запылавшую щёку, Рейнал выкрикивает:

— Маря, не надо! Да, я поддался желаниям, я мужчина, и мне хотелось близости, а ты была несговорчивой, и я нашёл, с кем удовлетворить желание, но это ничего не значило для меня!