Чтение онлайн

Уходить. Мне надо уходить, пока светлый властелин не передумал. Только не бежать, а то будет выглядеть подозрительно.

Мне это снится. Наверняка мне это просто снится. С каждым шагом я надеюсь на пробуждение, а оно не наступает. Уцепившийся за плащ Жор волочётся за мной на пузе.

— Бежать надо, — шепчет он. — Вот теперь точно бежать надо!

Оборачиваюсь: светлый властелин, не мигая, смотрит мне вслед… Белая сияющая фигура кажется такой несокрушимой, такой…

Не убежать — вдруг понимаю я.

Только не от него, не от этого существа, по мановению руки которого земля может поглотить целую армию, река смыть город, а ураган — разметать снаряды и стрелы так, что ни один до него не долетит.

Светлый властелин склоняет голову набок.

Мне определённо это снится.

Снова развернувшись, продолжаю путь к выходу из города. Этот бред мне может только сниться, так что надо дойти до дома, лечь — и проснуться.

Жор по-прежнему катится по мостовой на пузе.

Сбоку кто-то судорожно вздыхает: Эльза и Мира смотрят на меня с ужасом, одинаково покусывают костяшки пальцев.

— Малышка… — выдавливает Мира.

— Во что ты ввязалась? — Эльза протягивает ко мне руку — и тут же отдёргивает, вжимается в толпу.

Светлый властелин продолжает следить за мной.

— Всё в порядке, — тихо уверяю я. — Это мне только снится.

К счастью, до самого выхода из города среди окружающих меня людей и тёмных нет Саиры с её подпевалами — их я бы просто не выдержала.

Едва ступаю за пределы города, болотные огоньки поднимаются из травы, окружают нас. Жор поднимается, что-то бормочет. Так с огоньками и не умолкающим Жором я иду до самой деревни ведьм, захожу в свой подновлённый дом.

Болотные огоньки повисают между пучками трав. А я забираюсь на печку, утыкаюсь лицом в пропахшую снадобьями подушку.

— Просыпайся, пора просыпаться.

— Ты серьёзно думаешь, это сон?! — взвизгивает Жор.

— Не мешай мне об этом мечтать! — огрызаюсь я и опять утыкаюсь в подушку. — Просыпайся, давай, просыпайся.

Требование немедленно проснуться ничуть не мешает уснуть.

Дворец проконсула восьмой провинции Агерума столь же симметричен и бел, как его столица. И в точности повторяет дворцы ещё семи проконсулов очередного озарённого Светом мира.

Большие, с ровными колоннами, идеально ровными вертикальными и горизонтальными линиями строгого убранства залы освещены кипенно-белыми огнями.

Вернувшийся домой Октавиан проходит половину центрального холла и останавливается. Запрокидывает голову, но не смотрит на гладкий белый потолок: его глаза прикрыты.

Мгновение спустя тишину дворца нарушает тихий напев. Площадная мелодия, даже такая слабая, жутко неуместна в этом царстве симметрии и здравого смысла, но это не мешает Октавиану её напевать.

Напевать всё громче и громче, и вот он протягивает руки, будто касаясь невидимой женской фигуры, делает первый оборот, а за ним ещё и ещё, под шелест одежды двигаясь в танце, и широкие рукава раздуваются, плащ скользит по белоснежным плитам пола.

Душераздирающий вопль заглушает мелодию. Октавиан застывает.

Оборачивается к источнику звука.

На лестничной площадке сидит круглый толстенький суслик и с ужасом смотрит на него:

— Хозяин, ты что творишь? А-а-а! — серый суслик впивается в шерсть на голове. — Жениться на ведьме? А-а?! Она что, жить здесь будет? Прямо в нашем доме жить будет?

— Разумеется. Жена должна проживать с мужем, — Октавиан наконец опускает руки и прячет кисти в длинные рукава. — Бука, отправляйся в деревню ведьм и охраняй её.

— Я?! — отчаянно вопит суслик. — Почему я? Я что, крайний?

— Ты мой фамильяр.

— Как будто это всё объясняет! — всплескивает лапами Бука.

— Разве нет? — Октавиан склоняет голову набок.

— Ну что за хозяин мне достался? — ворчит Бука, соскакивая со ступеньки на ступеньку. — Лучше бы откупились. Ведьма в доме — к несчастью.

— Нет такого закона, — напоминает Октавиан. — На совете в Метрополии я пробуду до утра. Если Марьяну кто-то попытается обидеть — сразу зови. Это приказ.

— Приказ-шмиказ, — бубнит Бука и вдруг с надеждой заглядывает в лицо Октавиана, молитвенно складывает лапки. — Может, мы жене отдельный домик построим? Красивый, с садом, огородом…

— Как только я перейду в Метрополию, наложенные мной защитные чары ослабнут, поторопись к Марьяне.

— Хозяин, вы серьёзно? — Глаза Буки наполняются слезами.

— Я не умею шутить.

— А… да… точно, — он сваливается с последней ступени на пол. — Но, может, научились шутить? Ну а вдруг?

— Поторопись.

Невнятно бормоча, Бука мелкими шажочками пересекает холл и, став бесплотным, проходит сквозь дверь.

Октавиан поднимается по лестнице до самого верхнего этажа — квадратной комнаты, посередине которой вертикально стоит белое кольцо с магическими знаками по ободу. По мановению руки Октавиана весь пронизывающий башню механизм приходит в движение, и знаки наполняются светом, открывая портал к белым небоскрёбам Метрополии…

— Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук…

Кого это ко мне занесло? Да ещё стучат так деликатно — явно не посланец мэра. Приподнявшись, отодвигаю измявшуюся за ночь шляпу в сторону.

В углу, в кадке с шерстяной подстилкой, похрапывает Жор.

Зеленоватый сумрак домика успокаивает. Я усмехаюсь, вспоминая сон — надо же такому привидеться!

— Тук-тук. Тук-тук.

Продолжает кто-то стучать. Но зачем? Лицензии у меня нет… Разве только Мире или Эльзе что-то понадобилось. Соскользнув с печи, на ходу одёрнув помятые платье и плащ, открываю дверь.

Перед моим крыльцом целая толпа. С белоснежными рулонами ткани, шкатулками, туфлями, какими-то перьями — белыми! — и головными уборами.

От сердца, лица и кончиков пальцев отливает кровь, оставив после себя холод и слабость.

— Уважаемая госпожа Марьяна! — стучавший усатый мужчина подсовывает мне рулон с кружевами. — Не хотите ли свадебное платье из этого тончайшего шёлкового кружева? Лучше вы не сыщите во всей Окте, во всей восьмой провинции, я головой отвечаю!

И тут же все остальные торговцы наперебой начинают расхваливать свой белоснежный товар.