Чтение онлайн

Мне страшно отправляться в эту страшную Метрополию, но я сжимаю его ладони и обещаю:

— Октавиан, я постараюсь.

Помедлив, он высвобождает руки и обнимает меня. И хотя он признался, что там будет уязвим, мне почему-то становится легче и спокойнее.

К комнате с телепортом Октавиан ведёт меня за руку. Чувства слегка притуплены, словно просеяны через сито, но в самом сердце пульсирует страх. Успокоиться до конца невозможно: если даже хладнокровный Октавиан опасается, дело плохо.

На ступенях я останавливаюсь, он крепче сжимает мои пальцы. Помолчав, я почти шепчу:

— Если связь с Метрополией зависит от твоей башни и тебя, почему она не нарушается, когда ты оказываешься там?

Октавиан заглядывает мне в лицо, лишь на миг медлит с ответом:

— Связь между мирами становится менее стабильной, и башня в этот момент уязвимее, но это не критично. Магия объединяет меня и основу башни даже на таком расстоянии.

— А если вы все отправитесь туда? — глупый вопрос, но что-то тянет его задать, какая-то безумная, невозможная надежда.

Октавиан мягко поглаживает мои пальцы:

— Даже если отправимся все. Но обычно мы так не рискуем, хотя вероятность того, что кто-нибудь именно в этот момент нападёт силами, достаточными для прорыва защиты башни, ничтожно мала.

О да, теперь, когда все сопротивляющиеся уничтожены, они могут действовать свободно. Рассеянно кивнув, поднимаюсь на одну ступень. Ещё выше. Октавиан удерживает меня за руку, не сразу, медленно и неохотно разжимает пальцы. Такое ощущение, что и он мечтает отсрочить момент отправления в Метрополию.

— Получается, вы отслеживаете, кто и когда отправляется туда, чтобы не допустить одновременного ухода?

— Не отслеживаем, но можем узнать, кто и когда собирается туда отправиться, чтобы учесть это в своём расписании. И встреча с консулами в любом случае требует предварительной договорённости, если они не вызывают кого-либо срочно из-за… нестандартных ситуаций или ради проверки.

— Нестандартная ситуация, — усмехаюсь я. — Определённо наш случай.

Октавиан распахивает передо мной дверь в белую комнату. Я пробегаю взглядом по ободу удивительного магического прибора. А ведь он, если подумать, по свойствам схож с тайными тропами… Память пронзает сцена из недавнего прошлого: оборотень, сбежавший из моего дома тайной тропой. Откуда у него такие возможности? Что он от меня хотел?.. Не связан ли он как-нибудь с безумной просьбой старых ведьм?.. И зачем? Неужели они сопротивление, последние из не смирившихся?

Раздумья нарушает ровный голос Октавиана:

— Ни один из известных проконсулов не женился на коренных жительницах. Это уникальная ситуация.

Из мыслей о сопротивлении я вырываюсь, точно из загустевшего мёда:

— Почему же меня вызвали не сразу?

— У консулов много дел, мой брак не повлиял на исполнение обязанностей, поэтому вызывать тебя в ущерб собственному расписанию причин не было. — Октавиан оглядывается.

Я тоже: на площадке второго этажа, прижавшись друг к другу мохнатыми боками, сидят Жор и Бука.

— Что-нибудь случилось? — спрашиваю я.

— Маря, ты только не помирай там, — всхлипывает Жор и утирает слезу. — Я этого не переживу.

— Она там не умрёт! — неожиданно резко осаживает его Октавиан и захлопывает дверь. Повторяет: — Ты там не умрёшь. Это просто встреча. Тебе достаточно вести себя спокойно и со всем соглашаться. Ты можешь?

— Да, — вглядываюсь в его лицо. Не выпей его белого зелья раньше, сейчас бы всерьёз взволновалась, но опять мои чувства просеивает через неведомое сито.

Октавиан за руку подводит меня к ободу посередине комнаты. Отпускает мою ладонь.

— Там мы не должны касаться друг друга. Просто идти рядом. Приказы консулов исполняй незамедлительно. Вопросы можно задавать только о том, что ты видишь, но не понимаешь, как то о назначении тех или иных вещей. Никаких споров. Никаких идеологических вопросов и двусмысленностей. Ты согласна с политикой Метрополии, и считаешь её наивысшим благом для Агерума.

— Понятно.

Октавиан проводит рукой. На ободе вспыхивают магические знаки, и внутри круга мгновенно, точно развёрнутое кем-то полотно или вид за распахнутой дверью, возникает белый город с поразительно высокими, невиданными домами.

— Проходи, — Октавиан чуть медлит, ступает через границу обода одновременно со мной.

Мы оказываемся на белом отполированном камне площадки. Кажется, он выточен из одного огромного куска, словно кто-то срезал целую скалу. Позади нас обод намного больше, чем в доме Октавиана.

Безликие одинаковые высокие дома и позади, и слева, и справа, и впереди нас. Разница только в том, что площадь с огромным ободом со все сторон обрывается, так и не сомкнувшись с улицами, и лишь впереди видна лестница на платформу с белыми зданиями.

— Идём.

На этот раз Октавиан не задерживается, чтобы подстроится под мой шаг, а отправляется вперёд твёрдо, размеренно, словно и не было его беспокойства о моей судьбе.

Помедлив лишь мгновение, догоняю его и столь же чинно вышагиваю рядом, стараясь сохранить бесчувственное выражение его лица.

— Можешь оглядеться, — ровно предлагает Октавиан.

Сохраняя на лице маску безразличия, бросаю взгляды по сторонам, приглядываюсь к тому, что ждёт нас впереди, оглядываюсь назад. Всё жуткое. Одинаковое. Конечно, позади есть кольцо, через которое мы сюда попали, впереди лестница, но сами здания одинаковые во всём. Всё ослепительно белое. И даже небо бесцветное, источаемый им свет не добавляет живых оттенков.

Несколько минут мне требуется на то, чтобы понять, почему эти дома так меня ужасают, хотя здания в Окте тоже до зубовного скрежета одинаковые. Здесь больше этих одинаковых домов — до самого горизонта. И в Окте между строениями есть некоторые различия — где-то камень чуть неровно лёг, где-то вывеска другая или угол выровнен чуть хуже. Здесь же здания абсолютно одинаковые, их углы ровные, вертикальные, окна тоже хоть по линейке мерь — все на одинаковой высоте, ровные, никаких даже мельчайших дефектов. И чем дольше смотришь, тем сильнее ощущение противоестественности этих домов и самого города.

Мы всё дальше уходим по широкому каменному мосту без перил, будто созданному из единого монолита. Под нами расстилаются новые площади, в сторону уходят улицы. Жители здесь тоже есть, хотя не сразу удаётся различить беловолосые фигуры в белом. Все они идут тем же ровным шагом, что и Октавиан. Чаще шеренгами по восемь… человек? Нет, на людей они не похожи: люди не двигаются настолько синхронно, настолько одинаково, ведь у каждого своя особенность походки, а тут…

Зажмурившись на миг, чуть сбиваюсь с шага и после этого смотрю только на гладкий белый камень под ногами.