Чтение онлайн

— Приведи ко мне Железного Дровосека, — говорит она командиру. — Быстро.

— Возможно, ты забыла, что в прошлый раз, когда он был здесь и требовал освободить твоего пленника, ты велела мне отнести его к озеру Квад и сбросить с Великого Водопада.

— Нет, — говорит она. — Это ты решил сбросить его с Великого Водопада. Я просто хотела, чтобы он исчез.

— Он не придёт легко.

Шрам, тянущийся от уха Фаоса к носу, он получил от наёмника. Он лучше большинства знает, насколько остёр топор Дровосека.

— Чем мне его заманить?

Ведьма, конечно, этого ожидала. Она не только может видеть далеко и широко своим Зрением, иногда она способна заглядывать и в будущее.

Она ждала этого момента. Планировала этот момент.

Все фигуры встают на свои места.

— Скажи ему, что я готова заключить сделку. Скажи, чтобы явился немедленно, если хочет спасти своего брата.

Ноздри Фаоса раздуваются, словно он хочет возразить, но затем передумывает.

— Как пожелаешь.

Его крылья раскрываются, и он отталкивается от перил.

Звук взлетающей крылатой обезьяны — это громовой удар воздуха.

Ведьма отворачивается, когда крылья Фаоса поднимают пыль.

Железный Дровосек придёт. Это она уже знает.

Есть лишь одно, чего ведьма не может предсказать: тёмное пятно, куда её Зрение никогда не проникает, — Изумрудный город, Волшебник Оз и то, что он может сделать, чтобы попытаться её остановить.

ГЛАВА 11

ДОРОТИ

Мне хочется ненавидеть серебряные туфельки.

В основном из-за того, как сильно Лакоста хотела их заполучить. Я ненавижу желать того, чего хотят другие. Это недостаток характера. Если отбросить детские травмы, иногда я думаю, что моё сопротивление браку с Эдвардом отчасти было связано с тем, что Эдварда хотели все остальные.

Красивый, сильный и добрый, Эдвард стал бы прекрасным мужем для любой. И несколько женщин в городе тоже явно так считали.

Розмари Бишоп была одной из таких женщин. Она соревновалась со мной во всём, включая Эдварда. Не раз я появлялась на ферме Гилбертов только для того, чтобы обнаружить там Розмари в её лучшем платье, с завитыми волосами, наполовину перевязанными лентой, и розовыми щеками. Она приходила с подарками, свежевыпеченными пирогами или сладкими тартами. Эдвард всегда выглядел смущённым, словно принимать Розмари было каким-то предательством по отношению ко мне.

Я знала, что должна была чувствовать именно это.

Но не чувствовала.

И иногда от этого мне становилось ещё хуже. Иногда я думала о том, чтобы пригласить Розмари на кофе, взять её за руку и сказать, что нам не обязательно быть врагами, что это мир сталкивает нас лбами, заставляя драться за объедки. Словно выйти замуж за мужчину — наш единственный шанс на счастье и будущее.

Мы куда больше, чем это, Розмари.

Когда стало ясно, что Эдвард не отвечает на её чувства, она уехала из нашего городка и поступила в университет изучать астрофизику.

Когда я услышала эту новость, ревность ударила по мне так сильно, что я варилась в ней несколько дней.

Розмари сбежала. Она решила, каким будет её будущее, и бросилась к нему.

Я вздыхаю и поправляю ручку корзинки для пикника. Мне предстоит пройти немалый путь, чтобы вернуться домой, но, думаю, когда доберусь, мне тоже придётся проделать большую работу.

Как только я узнаю, что Эм и Генри в безопасности, мне стоит пойти на ферму Гилбертов и честно поговорить с Эдвардом о том, чего я хочу и что хочу делать со своей жизнью.

Да, я выйду за тебя, Эдвард. Мы построим вместе дом, заведём семью…

Меня внезапно мутит.

Это не то, чего я хочу.

Но откуда мне знать?

А вдруг это просто мой страх привязанности снова показывает свою уродливую голову?

Тото лает на меня, и я останавливаюсь.

— Что такое?

Он сидит на задних лапах, хвост шуршит в траве. Я оглядываюсь. Я сбилась с пути, пока была погружена в мысли.

Тото трусит влево.

— Сюда?

Он тявкает, подтверждая.

— Значит, мы идём на запад?

Он скачет вперёд.

— Предполагаю, именно там живёт Ведьма Запада, но Ведьма Севера указала в эту сторону, к Дороге из Жёлтого Кирпича и Изумрудному городу. Может, город лежит между ними?

Тото издаёт два резких, уверенных лая.

— Ладно. Если бы я не знала тебя лучше, подумала бы, что ты понимаешь, о чём говоришь.

Он снова лает.

Мы продолжаем идти, не находя в поле никакой различимой тропы. Серебряные туфельки — мечта для ходьбы, и их удобство помогает мне не думать о том, что всего несколько часов назад они были на ногах мёртвой женщины. Мёртвой женщины, которую я убила.

Мы пересекаем поле с крупными синими цветами, а затем улавливаем отчётливый звук бегущей воды.

Мы с Тото замираем достаточно надолго, чтобы переглянуться, а потом срываемся на бег.

Река быстро появляется в поле зрения, и мы съезжаем по её крутому берегу, пробираясь к самому краю. Я зачёрпываю ладонью воду из течения и пью.

— О боже, — говорю я, затем делаю ещё один глоток. — Это самая свежая, самая холодная вода, какую я когда-либо пила. Я так хотела пить…

Тото прыгает в реку, а потом окунает голову под воду.

— Тото! Вернись сюда!

Керн-терьеры не созданы для того, чтобы быть отличными пловцами. В Канзасе мне никогда не приходилось переживать, что он исчезнет в каком-нибудь водоёме. Там только кукурузные поля, куда ни глянь.

— Тото!

Раздаётся всплеск. Его голова выныривает, потом снова уходит под воду.

Когда он выныривает во второй раз, в пасти у него зажата рыба. Он плывёт ко мне. Рыба бьёт хвостом, шлёпая его по морде. Его это не беспокоит. Он выбирается наружу, волоча рыбу за собой. Быстро встряхивает головой, оглушая рыбу, затем подбрасывает её в воздух, ловит на падении и пожирает тремя быстрыми укусами, вместе с костями.