Запах Вереска
Шрифт:
– Пленник? – полностью переключившись на дело, сухо спросил Кай и, забрав папку, вернулся к столу.
– Приказ выполнен, – склонил голову темноволосый мужчина.
– Ведь, кроме этого, есть еще что-то? – подняв глаза на своего начальника безопасности, спросил альфа, – говори.
Гор скосил глаза в сторону двери и, когда та открылась, впустив Маркуса, Гор, наконец, заговорил:
– Мы вели слежку за Амикусом Дверлом с той минуты, как он покинул наши территории. Его под усиленным конвоем доставили в Ватикан. Операцию подготовила и реализовала тайная охрана понтифика. Далее в резиденции Папы нашими шпионами замечена группа неизвестных лиц. Лаборатория Амикуса была полностью перенесена в Ватикан. Есть все основания предполагать, что церковь активно спонсирует некоторые исследования Дверла в проекте под названием “ДН-1245”. Дальше нам не удалось продвинуться. Нашим шпионам пришлось отступить из-за новой группировки, занимающейся охраной профессора Дверла. Мы не можем понять, кто они. Ни в одной из баз данных нет информации о них. Они выглядят, как люди, и ведут себя соответственно, но у них напрочь отсутствует запах, они не оставляют следов. Это профессионалы с высоким уровнем. Мы...
Что там дальше говорил Гор, Кайрен уже не слышал. Он, не мигая уставился на один из снимков так, словно тот была ядовитой змей. В голове не осталось ни одной мысли, кроме одной – разорвать на куски. Папка упала на пол, а в руке осталась лишь картонка, с которой смотрело издевательски знакомое лицо. Оборотень даже не почувствовал, как воздух вокруг загустел и завибрировал от скопившейся огромной силы. Понявший в одно мгновение все Маркус только успел закричать имя брата и метнуться вперед. Но его в ту же секунду отшвырнуло вместе с Гором к стене.
– Валгири! – закричал Алан, с широко распахнутыми глазами следя за глубокими трещинами, ползущими по стенам и полу.
Окна за секунду покрылись изморозью, и поднялся такой ветер, что всю мебель просто смело. Замок затрясло настолько сильно, что вопли слуг и домочадцев дошли даже до Волчьего Двора. Люстра раскололась и с противным скрежетом рухнула на пол. Ее хрустальные осколки закружили в воздухе и разлетелись во все стороны. Они чудом лишь не задели влетевших в кабинет испуганных Уолтера и Эдварда. Парни только успели сделать шаг в комнату, как их подняло в воздух и, закрутив, прибило к потолку.
Огромная уничтожающая темная сила давила грудную клетку, она ядом разливалась в воздухе и заставляла задыхаться. Дикая, животная ненависть захлестнула с новой силой. Она алой пеленой застилала глаза и туманом окутала разум, вытаскивая на свет воспоминания, каленым железом въевшиеся под кожу. Туда, где так надрывно выл его зверь. Так же сильно и безумно, как в то проклятое утро. На мгновение Кайрен даже задохнулся от того крика, который снова пронзил разум. Такой же больной, безнадежный и режущий заживо, преследующий его ночами. Как и безразличные, холодные лица тех, кто стоял в стороне и наблюдал за тем, как превращаются в пепел тонкие, нежные, белые перья на истерзанных крыльях. Он никогда не забудет лица тех, кто был там. Он достанет каждого из них и заставит жрать собственные кишки. И начнет он с этой выблюдочной твари, которая должна была сдохнуть еще тысячу лет назад.
«Ладно, ОК! Теперь я впечатлился!» – широко распахнув глаза, нервно думал Алан и, отскочив от воспламенившегося стола вместе со стулом, попятился назад.
Но резко развернувшись, он наткнулся на рычащего, словно зверь, альфу. Тот не слышал голосов своих племянников и не обращал внимание на скулящих Маркуса и Гора. Он даже не видел их, уставившись в снимок, стиснутый в когтистых руках. Сейчас альфа балансировал где-то между человеческой и звериной сутью. Настолько взбешенный, что, казалось, еще минута, и загривок вздыбиться. Черты лица, изуродовавшись, заострились, как у животного, и огромные клыки уже вылезли наружу. Желтые глаза, блестящие, словно расплавленное золото, медленно наливались кроваво-алым. Затуманенные и полные такой ненависти, что Алану казалось, будто он всей своей кожей чувствует ее волны. Огромное полубезумное животное, которое в данную минуту могло сорваться из-за любого неосторожного звука или движения.
А замок вокруг продолжал ходить ходуном. Стонать и на глазах покрываться гнилью. Она мерзким запахом ударила в нос, заставив закашляться. Ползя по стенам и, как живой паразит, моментально покрывая все на своем пути. Заставляя отступать назад и лихорадочно искать выход из ловушки, в которую загнал припадочный оборотень. Алан изумленно выругался и, еле держась на ногах на шатающемся и кое-где обвалившемся полу, направился к эпицентру всей этой катастрофы. По дороге еле успев увернуться от объятий полетевшего в него кресла и чуть не приложившись виском к книжным полкам, он, наконец, оказался прямо перед взбешенным мужчиной. Он еле удержался от того, чтобы испуганно не шарахнуться в сторону, и, сам не ожидая от себя такой наглости (наглость, по-видимому, тоже от себя такого не ожидала), схватил искаженное и изуродованное лицо Кайрена в свои ладони. Силой заставив оторваться от снимка и рявкнув, перекричав оглушительный грохот царящий вокруг:
– Посмотри на меня!
В ответ альфа только злей оскалился, и Алана чуть не сбила с ног новая волна силы. Но блондин устоял и, сжав подбородок мужчины, с большим усилием поднял к себе. Смахнув с его рук снимок, он сузил глаза и властно процедил:
– Посмотри на меня!
Затуманенные желто-красные глаза вперились в серо-голубые, а через секунду на плечах появился такой когтистый захват крепких рук, что оставил на рукавах синей кофты дырки когтей и капельки крови. Блондин поморщился от боли и, рассеянно подумав о том, что ему гарантированы радужные татушки эксклюзивно от истеричного волка, тихо произнес:
– Кайрен, будь хорошим волчарой и давай успокойся. Дыши глубже, считай разноцветных пони или думай о белых кроликах. Знаешь, они такие пушистые, мягкие, нервные и ушастые. А хочешь, можно о котиках подумать. Тоже очень расслабляет. Маленькие, рыженькие, антистрессовые меховые комочки. Пищат, как сигнализация отцовского джипа, и ссут куда попало. Откровенно говоря, иногда доводят до разбирательств с организацией по правам животных. Хочешь, я тебе притащу целое ведро этой радости? Будешь покусан, облизан и замяукан до потери сознания. Только прекрати херачить замок. С такими темпами тебя ни один бюджет не выдержит.
Что там городил Алан, сам он даже не знал, но, как ни странно, это помогло. Постепенно хватка на его предплечьях ослабла, а в золотистых глазах напротив появилась осмысленность. Алый туман спал окончательно, а вместе с этим начал успокаиваться замок. Черноволосый мужчина прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Зверь внутри продолжал глухо порыкивать, но с каждой еле уловимой лаской теплых рук его голос становился тише. Словно тонкие пальцы незаметно гладили не шершавую кожу, а зарывались в теплый мех. Кайрен даже не заметил, как потянулся за мимолетной лаской. Напряженные и гудящие от желания обернуться мышцы расслабились, и он таки смог уловить тихо шепчущий откровенную ахинею голос.
Алан притих так же, как и все, кто был в эту минуту в комнате. Валгири открыл глаза и, вперившись напряженным, совершенно волчьим взглядом в бледное лицо Салливана, медленно отстранился от его рук. В то время, как сам так и не убрал собственные руки с чужих предплечий.
– Я терпеть не могу кошек, – хрипло произнес Кайрен, – кроликов я предпочитаю под винным соусом, желательно с кровью. А мой бюджет может позволить мне расхерачить Букингемский Дворец и построить на его месте французский бордель.
– Кай! – возмущенный голос слышавшей все это Дианы был проигнорирован.
– Если ты думаешь, что я возьмусь за это дело, то тебя ждет облом, – невозмутимо ответил Алан.
– Кто сказал, что я вообще возьму тебя, – оскалился альфа.
– Будто я предложу себя, – тем же тоном ответил Алан.
Кайрен только хмыкнул и повернул голову в сторону брата и Гора. Кивнув брату и получив в ответ смесь удивления с облегчением, он обратился к Гору:
– Отзови наших шпионов, – мрачно произнес альфа, – они только все испортят.