Чтение онлайн

Предлагаемый нами выборочный перевод автографа “Записок бухарского гостя” заключает в себе только места, прямо касающиеся истории узбекского и казахского народов начала XVI в. Содержание текста глав или частей глав, написанных автором на другие темы, передано нами в виде кратких аннотаций с сохранением в них иногда отдельных цитат в переводе. В связи с тем что вставленные автором в текст стихи, как правило, повторяют рассказанное им выше в прозе и не заключают в себе новых исторических событий, мы их в перевод не включили, кроме нескольких, оставленных для образца. Текст восстановленных листов и строк в переводе заключен в угловые скобки.

Цитаты из Корана даны, как правило, в переводе И. Ю. Крачковского, за исключением единичных случаев, где предлагается наш перевод.

Все арабские вкрапления в текст в переводе выделены курсивом. В примечания нами вынесены сведения о лицах, явлениях, географических пунктах, представляющие на наш взгляд, научный интерес. Общеизвестные имена или реалии не комментируются. Без комментария оставлены также имена, которые не удалось идентифицировать.

К выборочному переводу прилагается полное факсимиле автографа “Записок бухарского гостя” Ибн Рузбихана без изменения пагинации, в том виде, в каком он хранится в Ташкенте, а за ним следует восстановленный по тегеранскому изданию текст утраченных и поврежденных листов, которые набело переписаны младшим научным сотрудником Института востоковедения АН УзССР Усманом Каримовым. Пользуясь текстом факсимиле, следует читать:

В заключение считаю своим долгом выразить большую благодарность старшим научным сотрудникам Института востоковедения АН УзССР А. Расулеву и Ю. Хакимджанову за их ценные замечания, способствовавшие уточнению перевода.

/1a/ Книга «Записки бухарского гостя» содержит в себе историю его величества украшающего мир хана, Мухаммад Шайбани-хана, имама времени и наместника всемилостивого [господа]. Начало составления ее — в месяце шаввале [99] в городе Бухаре, а завершение ее — в месяце джумада-л-авваль [100] в стольном городе Герате. Сочинение раба немощного, Фазлаллаха б. Рузбихана, известного [под прозвищем] Хаджа Маулана-йи Исфахана, да увеличит Аллах к нему крайнюю милость [свою].

Во имя Аллаха милостивого, милосердного [102] !

....................................

....................................

/1б/ Затем. С помощью поддержки господнего руководства, при счастливом божественном содействии и благоприятном сочетании небесных светил, при благожелательном сопутствии сонма ангелов его величество, обладающий саном халифа и степенью имама, оживляющий подвигов истинных халифов, обновляющий девятое столетие путем возрождения обычаев божественного закона и веры, тень Аллаха, воздающего за добро и зло, милость божия к людям, предавшимся богу, море науки и солнце познания, принимающий на службу покорных султанов [своего] времени, владыка рабов-хаканов той поры, Абу-л-Фатх Мухаммад аш-Шайбани-хан, имам времени и наместник всемилостивого [господа], да продлит Аллах всевышний навеки тень его и да упрочит славу и счастье его, в девятьсот четырнадцатом году [103] из прекрасного города Мерва, где находился зимний стан победоносных войск, изволил отправиться в прославленный город Бухару, осененный божественным содействием и сопутствуемый несметными полками. В субботу, двенадцатого шабана [104] , через Мервскую степь двинулись в Бухару с намерением пересечь песчаную пустыню Шир-и Шутур [105] . В августейшем войске было около трехсот тысяч человек, лошади и другие животные, которые нуждались в воде. Кругом в этой безводной пустыне все казалось подобием миража. У людей еще более прибавилось недоумения к тому, что его величество пошел такой дорогой, где предположение о [возможной] беде и гибели непременно завершается несчастьем и уничтожением Воины, которые отдаленность его величества считают сильнейшей пыткой, а разлуку со службой называют источником всяких неприятностей и страданий, <последовали за августейшим стременем> и двинулись в бесконечный путь. Когда они прошли <фарсах или более,> всевышний господь, велик он и всемогущ, покровительствуя, <ниспослал из тучи милости густой> снег и /2а/ войско в полном спокойствии, под защитой благополучия, здраво и невредимо прибыло в Бухару. Поскольку это обстоятельство по необычайности можно приписать к явлениям редкостным, людям воочию представилось, что за пустыня Шир-и Шутур, которая из живых существ вытягивает дуг [106] . Снег наподобие масла превратился в источник успокоения [страданий] тел воинов. У всех от белизны снега глаза ослепли, а от изумления отнялись руки и ноги.

Я, бедняк, благодаря плодовому саду потусторонней щедрости удостоился цветка блаженства, и в моих мыслях сложились в стройную форму эти стихи.

Когда его величество наместник всемилостивого [господа] и имам [того] времени, да продлит Аллах навеки его наместничество в постоянном благополучии, расположился в стольном городе Бухаре, он обратил взор внимания [своего] на состояние бедных и слабых той страны, и достоинство и основу бухарских господ он особыми милостями возвысил над достоинством [прочих] жителей мира. Для соблюдения родственных уз внимание его величества снова было обращено на сбор потомков и родичей [его] из [числа] их высочеств знаменитых султанов, каждый из которых был могущественным повелителем, покорным [хану].

Первый [из них] — его высочество преславный султан, почитаемый хакан, приятель падишаха арабов и персов, задушевный друг знаменитых ханов из хаканов мира, поддерживаемый милостью господа милосердного, всепрощающего, победоносный государь, отличенный устами <пророчества> почетным прозвищем <ал-Мансур>, Мухаммад Тимур-султан [108] , жемчужина моря бытия его величества <наместника всемилостивого, да сохранит навеки всевышний тень) родителя и сына помощью веры мухаммадовой, да благословит его Аллах и да приветствует. <Его высочество — правитель престола раеподобного Самарканда. Он удостоился быть принятым его величеством наместником всемилостивого [господа]. Следы <царского> сострадания <к избраннику> мира проявились в такой степени, что люди поистине покровительство <высоких отцов> поминали наряду с самыми славными предметами.

Еще прибыл <его величество преславный султан, милостивый государь, знаменитый во всем мире,> являющий человечность, знания и великодушие, <султан Кучум [109] >, и у высокостепенного ханского величества /2б/ от свидания с султаном забилась жила любви к дяде, и на поклон султана он ответил величанием близкого родственника, что является непременным условием уз родства. Этот султан был правителем и повелителем всех туркестанских областей.

Следующий — его высочество доблестный, благородно мыслящий султан, славный государь, высокостепенный падишах, Суюндж-хваджа-султан [110] , который является [жемчужиной] моря бытия его величества, хакана мира, каана времени, великого хана Абу-л-Хайр-хана [111] и истоком этой благодатной реки. Престол Ташкента и подчиненных ему областей находится во властной и могучей руке его высочества.

Затем удостоились чести свидания его высочество возвышенно мыслящий верящий в славные деяния Хамза-султан [112] с братом, его высочеством знаменитым, высокочтимым <Махди> султаном [113] , который приходится родичем великому хану по родословному древу Бахтийар-султана. Ныне он повелевает "престолом Хисар-и Шадмана [114] и области Чаганийан [115] . [От свидания] появились следы радости и согласия.