Чтение онлайн

Сокрушалась моими зовами-заклинаниями Инны: «Вы мучаете ее».

На вопрос: «В тягость ли Инне и радость моей любви к ней?» — ответила, что для «Там», как и для «Здесь», есть худшее и лучшее. Понимающе кивнула, когда сказал, что все противится во мне отказу от зова Инны и надежды ее увидеть, пусть даже ценой осуждения.

— Ведь если даже она придет к вам, вы не будете знать, как поступить с ней. Вы искалечите ее.

— Берегитесь людей, которые пойдут навстречу этим вашим желаниям и дадут вам чуть ли не осязаемое общение с Инной: вы погубите ее.

— Вы имели неповторимое счастье — платите за него. Молитесь за Инну. Молитесь вообще, как умеете. Творите милостыню именем Инны.

— Вы должны гореть. Но вы коптите. А можете гореть свечой.

— Вы большой, и в большом вашем смятении вам необходим наставник, который помог бы вам и привел вас к Чаше и который был бы вам как сильное плечо, на которое бы вы оперлись, чтобы потом самому стоять сильно и самостоятельно.

— Вот это все, что в вас, например: куда оно, как оно может исчезнуть?!

— А матушке игуменье я передам все, что вы хотите, и все будет исполнено так, как лучше.

Невесомый и радостный вернулся я в монастырь, где меня ждал испуганный моим долгим отсутствием Яша.

Не хотелось еще ехать домой. Отправились к Чудскому озеру. К тому самому месту, где были с Инкой и Рабиновичами…

Тот же голубой, распахнутый простор озера, те же обточенные водой и ветром валуны на молу, те же нетронутые пески берега, вдали та же ярко синеющая полоса Наровы и нежная зелень уходящих в дымку берегов с неподвижными, озаренными косым солнцем стогами…

Тот же льдистый ветерок и вольный шум прибоя.

Возвращались домой, когда завечерело и на дорогу легли длинные тени. Слева «бежала» опушка леса, уже погруженная в сумерки, и мелькал промеж стволов огненный диск солнца; а справа лес еще горел в лучах вечернего озарения. Закат угасал в малиновом дыму. Сгустились сумерки. По низинам поднялись и белой пеленой простерлись туманы.

Когда отдыхали и обедали в сосняке у Чудского озера, мелькнула догадка о самосожженцах; явление это не исчерпывается мелким определением «сектантства» в социально-церковном смысле.

Это — большое явление. Оно — одно из отображений стремления Жизни к самоуничтожению. А поскольку любовь — ярчайшее проявление того же стремления Жизни, постольку Эрос был объявлен самосожженцами одним из действ, дозволенных и сопутствующих «Красной смерти».

5 сентября.

Пятница. …В 5.30 с Яшей тихонько по Айя, к церкви. Доносится матушкин благовест. Всенощная. «Господи, да не вниди в суд с рабом твоим…»

Комплекс моего Бытия сегодня и комплекс таинства Причастия — вот проблема, которую надо решить и которая кажется мне сегодня неразрешимой, но которая так или иначе должна быть разрешена. (Проблема права на Причастие).

6 сентября.

Суббота. К проблеме Причастия: проблема, может быть, вся решится не запретом для меня: ибо Причастие есть Всепрощение… (?)

Проснулся утром с почти зрительным ощущением лица Инны, смотрящей на меня не без иронии, выжидая, когда же я, наконец, разрешу все эти споры с самим собой, всю эту «диалектику» с противником, может быть вовсе не существующим, на которые у меня уходят невосполнимые мгновения счастья живой Любви и живой… боли…

Да! Да!

На ту сторону с Яшей, по всяким местечкам леса вокруг нашего поля. Старался ни о чем не думать, ни о чем не вспоминать, а только непосредственно воспринимать окружающее.

Но подспудно накопилась и дома все заполнила и все вытеснила Тоска по Инне.

Будто каждый перелесок, лужайка, каждая горница лесная, вопреки мне и незаметно для меня, оставила во мне (свой) зов Инки моей…

Мне с кошками легче, лучше и как-то полнее, чем с людьми… И Пуська и Чижик явно благоволят ко мне. Особенно сдержанная Пуська. И когда мы вместе, мне кажется, она чувствует, слышит и понимает все, что непрестанно живет во мне, во всех неуловимых нюансах, в каких мне даже самому не выразить. И своим теплым, животным контактом дает мне больше утешения, чем самое напряженное сочувствие людей.

7 сентября.

Воскресенье. Яша видел во сне повторение нашего вчерашнего хождения по той стороне. Но только была с нами и Инна… Вижу по его лицу, что весь он под впечатлением сна, т.к. сон был, как явь…

Все утро писал, приводил в порядок последние записи.

В 6 часов сходил к батюшке с матушкой, простился.

Проблема Причастия — это еще и проблема внутренней Необходимости в нем.

12 мая.

Понедельник. Москва. Репетиция с 4 до 6 (главным образом Пятая Глазунова). «Обстановочка», уготованная Мос. Филармонией («проблема Глазунова» и пр.). Вечером был и принес «благо» — К.С. Родионов.

13 мая.

Вторник. Большой зал Консерватории.

Концерт (1-й):

Глазунов, Пятая симфония

Шостакович, Пятая симфония

На концерте был Шостакович.

14 мая.

Среда.

Концерт (2-й):

Глазунов, фр. из бал. «Времена года», «Раймонда»

Чайковский, фр. из бал. «Щелкунчик»

15 мая.

Четверг. У меня в номере в 3 часа интервью для Центрального телевидения (Золотов). В 7 часов у Тамарочки Беляевой (Алексей Сергеевич показывает цветные кадры своего путешествия по «Пути на Голгофу»). <…>

16 мая.

Пятница.

Концерт (3-й):

Вебер, увертюра к оп. «Волшебный стрелок»

Гайдн, симфония № 88, соль-мажор

Брамс, Вторая симфония

После концерта у меня Либерман. Просидели до восхода солнца, ослепительно взошедшего из-за крыш Театра Островского.

17 мая.

Суббота. Отъезд в Челябинск.

19 мая.

Понедельник. Челябинск. Отвезены в тихую отдельную трехкомнатную квартиру; два «услужающих»: повар Володя и «хозяйка» Елена Михайловна. Там завтрак <…> в 7.30 утра (к столу масла все же нет). Передача по телевидению моего интервью, данного в Москве Золотову.

20 мая.

Вторник. Театр оперы и балета им. Глинки.

Дирижер Ю. Симонов. Солисты В. Либерман и В. Селицкий