Чтение онлайн

Я хочу поведать вам, братия, о том, что открылось мне в этот великий, сладостный и страшный миг единения с Богом.

Не могу назвать срока времен, ибо века для меня были подобны мгновению, но говорю вам, братия: грядет час великих искушений и катастроф.

Родится сын на земле, наделенный блестящим умом и многими талантами, но, уязвленный в детскую пору, возгорится он злобою и жаждою мести. И заключит он союз с диаволом, и тот подвигнет его восстать против Бога и установленного Им миропорядка. Соблазнит сей человек, а вернее, диаволочеловек великое множество людей словами о добре и справедливости, украденными у Христа. Но пообещает он им дать все это, а также блага несметные уже в этой жизни, теперь же, немедленно. «Для этого, — скажет он, — от вас потребуется самая малость. Следуйте заповеди моей, совсем для вас необременительной. Если Иисус сказал: «Не убивай», то я вам позволяю убивать. Если Иисус сказал: «Не прелюбодействуй», то я вас освобождаю от этого запрета. Я разрешаю вам грабить и лжесвидетельствовать, не почитать мать и отца, брата и сестру и ненавидеть ближних лютою ненавистью. Вы должны любить только меня и верить только мне. Любое преступление, совершенное ради меня, есть не преступление, а подвиг, и вам сторицей воздастся за это».

Восстанут и последуют за ним, как за мессией, сто племен и народов. Царь Земли сей, подобно Агнцу, предан будет на заклание, и диаволочеловек воссядет на троне. Будут курить ему фимиам и, как земному богу, сооружать языческие капища, поклоняясь идолам его. Воздвигнет он гонения на христиан, каких не было и при царях Рима. Будут ненавидеть и убивать за одно имя Христово. Божий храмы и монастыри подвергнет он разрушению. Тьмы и тьмы подвижников примут мученический венец.

Смотрите, говорит Христос, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть. Но это еще не конец: ибо восстанет народ на народ и будут глады, моры и землетрясения. И мерзость запустения будет повсюду.

Немногим праведникам удастся избежать Голгофы, скрываясь в пустыне, горах и катакомбах. Туда унесут они с собой священные предметы, книги и иконы. И будут молиться они так, как, по греховности нашей, не способны молиться мы с вами, братия. И по их молитве рухнет царство диаволочеловека, оно развалится само собой, исчезнет как призрак, как исчадие ада.

После этого мир на какое-то время установится на Земле. Однако по попущению Божию настанут затем времена еще более страшные. Теперь уже не диаволочеловек, не антихрист, не предтеча диавола, а сам сатана введет людей в соблазн магическими силами. Он научит их чародействовать, летать и погружаться в пучину морей. Он даст людям невероятное могущество. Диавол внушит им мысль, что с помощью магических формул они смогут достичь бессмертия и стать богами, и они поверят в это и опять отрекутся от Бога. Теперь не будет гонений на христиан, они будут вызывать лишь насмешки, и их останется совсем немного. «Зачем нам Бог, — скажут им, — если мы сами боги, зачем нам молитва, если у нас есть магические формулы!» Кичась своим могуществом, люди не заметят, как станут рабами этого могущества, рабами необъятных машин и сатанинских сил, ведущих дурацкую, бестолковую, губительную игру, ибо диавол ни на что иное не способен. И не сдержать уже будет этого сатанинского разгула. Вызванный из недр земли адский пламень испепелит ее.

Но это не будет конец, братия. Будет новое небо и новая Земля, которые созидает Бог-Творец и которые мы созидаем вместе с Богом, творя молитву, возводя храмы, создавая иконы и книги, совершая благие дела. Этот новый мир недоступен для диавола. Это Царство Божие. Оно вечно и несокрушимо. Аминь».

Нового подъема Сарский Преображенский монастырь достигает при игумене Феоктисте. Но это уже был другой подъем. Если Филофей проповедовал нестяжательство и все свое внимание уделял духовной стороне монастырской жизни, то Феоктист, сторонник традиции Иосифа Волоцкого, был «стяжателем», то есть, продолжая заботиться о духовности, о молитвенном подвиге, — а иначе зачем и нужен монастырь? — он вместе с тем был убежден, что для выполнения своей миссии монастыри должны иметь прочную хозяйственно-экономическую основу.

С приходом Феоктиста неузнаваемо изменился внешний облик монастыря и весь образ его жизни. В тишину обители, нарушаемую прежде лишь пением псалмов и колокольным звоном, ворвались голоса строителей и стук топоров.

Первым делом Феоктист построил в трех верстах от монастыря, где была обнаружена прекрасная глина, кирпичный завод. А потом дело пошло. Разобрали обветшавший бревенчатый Преображенский храм и на его месте за несколько лет возвели великолепный каменный собор, который стоит и поныне. Под спудом храма легли почившие игумены монастыря, начиная с его основателя Даниила. Затем были возведены двухэтажные каменные братские корпуса, чудный настоятельский дом и, наконец, были воздвигнуты крепостные стены с башнями и надвратной церковью. «Стены, что тебе кремлевские!» — с гордостью говорил Феоктист. Монахи же недоумевали: зачем, мол, здесь, в Тмутаракани, крепостные стены, от медведей, что ли, обороняться? Игумен в ответ лишь загадочно улыбался.

На это строительство, конечно, потребовались колоссальные средства. Откуда взялись они? Ведь при предшественниках Феоктиста монастырь, богатый духовно, материально был гол как сокол. Не будем, однако, забывать, что то была эпоха Ивана Грозного, и Сарская обитель явилась местом ссылки боярской знати. Феоктист, сам выходец из старинного боярского рода, искусно воспользовался этим обстоятельством и сумел получить щедрые пожертвования. Рискуя вызвать недовольство Москвы, он привлекал беглых крестьян на пустующие земли близ монастыря, и те, не обремененные податями, под защитой обители скоро создали крепкие хозяйства. Игумен лично вникал в аграрные вопросы, учил и наставлял крестьян, а на полях, которые обрабатывались под его непосредственным наблюдением, собирались невиданные урожаи. Монахи разбили яблоневый сад и умудрялись выращивать в своем хозяйстве даже дыни и виноград. Стараниями игумена при монастыре была создана крупная мясомолочная ферма. Коровы стояли там холеные, упитанные. Поскольку монахи сами мясо не потребляли, оно шло на питание строительных рабочих или на рынок, принося немалые доходы монастырю.

Однако главным увлечением Феоктиста, выражаясь современным языком, его хобби, было изобретение различных хитроумных машин. Он умудрялся использовать энергию водяных колес для маслобоен, обработки кож, ткацких станков, для работы подъемных механизмов и даже конвейера.

Но и это еще не все. Феоктист приобрел суда, которые возили пшеницу, рожь, ячмень, просо, мед, пеньку в Москву, вниз по Волге или на Север, в Архангельск. Он внимательно следил за конъюнктурой рынка не только в России, но и в других странах, завязав тесные отношения с русскими и заморскими купцами, и, совершая торговые операции, почти всегда оставался в выигрыше.

В монастыре оказались собраны огромные богатства. В его кладовых постоянно хранились большие запасы продовольствия, и, когда случался неурожай и голод, за сотни миль приезжали сюда люди, и всем бесплатно раздавали здесь хлеб и другие продукты. Даже те, кто осуждал Феоктиста за стяжательство, не могли не сказать в похвалу ему, что тысячи людей он спас от голодной смерти.

Деятельность Феоктиста, за короткий срок сделавшего бедный монастырь и безлюдный край процветающими и богатыми, поражала воображение. И невольно возникала у людей мысль: да что бы было у нас на Руси, если бы не опричнина, не террор, не дурацкая, никому не нужная Северная война, вымотавшая все ресурсы государства?! И такие разговоры люди вели между собой, тем более что недовольных царем в Сарском монастыре было более чем достаточно. Шила в мешке не утаишь, пошли доносы в Москву: мол, ссыльные живут себе здесь припеваючи, царя-государя хулят, заговоры плетут, с князем Курбским переписываются. Кончилось дело тем, что направил царь к Сарскому монастырю военный отряд во главе с Баскаковым. Вот тут крепостные стены и пригодились. Постоял под ними месяца три Баскаков, пока не разграбил окрестных крестьян и не кончились у него все запасы продовольствия (а в монастыре их на пять лет хватит!), и ушел не солоно хлебавши.

Феоктист, однако, был достаточно умным человеком, чтобы понять, что одними стенами от царя не защититься. Собрал он в ризнице драгоценные предметы огромной стоимости — будет монастырь, еще наживем! — и направил в дар царю, казна которого была разорена дурацкою войною, — тем и откупился.

Смутное время не оказало какого-либо существенного влияния на судьбу Сарского монастыря ввиду его удаленности от мест, где происходили основные события. Но насельники обители горячо переживали происходящее, предавали анафеме самозванцев, рассылали послания в различные русские города с призывом постоять за Православие, внесли большое пожертвование на ополчение и, разумеется, усердно молились за спасение отечества.

Во времена Михаила Федоровича и Алексея Михайловича событий, особо достойных внимания, в жизни монастыря не происходило, в связи с чем мы можем сказать: «И слава Богу!» Прочная афонская традиция, заложенная Даниилом и Филофеем, помогла монастырю избежать соблазна раскола. Конечно, вызывает сожаление, что духовное горение, достигшее там наивысшей силы при Филофее, все более и более угасало. Но такова была эпоха. Впрочем, в начале XVIII века в Сарской обители неожиданно произошел новый духовный взлет.

В 1705 году игуменом обители был назначен иеромонах Московского Чудова монастыря Тихон. Формально это было для него повышение. Но в действительности таким образом Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Стефан Яворский удалял из Москвы одного из самых активных представителей грекофильской партии и противника латинофилов.

Постепенное проникновение в Москву латинской учености с Украины (после ее присоединения к России) вызвало в первопрестольном граде неоднозначную реакцию. Киевские ученые мужи, среди которых наиболее яркой личностью был Симеон Полоцкий, нашли восторженный прием при дворе и в высших слоях общества, где усиливается интерес к западной, и особенно польской, культуре. Иначе отнеслись к этому монашеские круги, тяготевшие к греческой традиции. Для обеих сторон было ясно, что дело тут не в языке. Речь шла о том, на какой системе, на какой традиции будут воспитываться наши будущие поколения, какой образ мыслей, менталитет, какие духовные ценности будут формироваться у них.